Таймлесс. Изумрудная книга - Гир Керстин - Страница 75

— Иногда ты действительно… — Гидеон покачал головой, затем он глубоко вздохнул и серьёзно сказал:

— Когда ты целуешь меня, Гвендолин Шеферд, у меня такое чувство, что земля уходит из-под ног. Понятия не имею, как ты это делаешь и где ты этому научилась. Если это из фильма, то нам обязательно стоит посмотреть его вместе, — он запнулся. — Что я, вообще-то, хотел сказать — когда ты целуешь меня, я забываю обо всём, мне не хочется ничего, кроме как держать тебя в своих объятиях, чувствовать тебя рядом. Чёрт, я так сильно в тебя влюблён, что кажется, будто внутри у меня кто-то разлил канистру бензина и поджёг его. Но сейчас мы не можем себе позволить… Нам надо сохранять ясное мышление. По крайней мере, одному из нас, — его взгляд полностью разрушил все мои сомнения. — Гвенни, всё это меня ужасно пугает. Без тебя моя жизнь потеряет смысл, без тебя… я умру на месте, если с тобой что-то случится.

Я хотела улыбнуться ему, но в горле у меня стоял ком.

— Гидеон, я… — начала я, но Гидеон не дал мне закончить.

— Я не хочу, чтобы… Нельзя повторить их ошибку, Гвенни. Потому что граф может использовать наши чувства против нас. Может и будет использовать!

— Но для этого уже слишком поздно, — прошептала я. — Я тебя люблю. И не хочу жить дальше без тебя.

У Гидеона был такой вид, будто он вот-вот расплачется. Он взял меня за руку и чуть не раздавил её.

— Тогда нам остаётся только надеяться, что граф никогда, никогда, никогда об этом не узнает.

— И что нам придёт в голову гениальный план, — сказала я. — А сейчас хватит болтать! Мы спешим.

— Четверть часа и не минутой больше! — сказал Гидеон. Он присел на корточки перед хронографом, лежавшим на покрывале в Гайд-Парке. С этой полянки было рукой подать до галереи «Серпентайн» и до озера с мостом. День обещал быть таким же солнечно-весенним, но вдруг стало невероятно холодно, а трава покрылась росой. Мимо нас пробегали спортсмены, проходили люди с собаками и некоторые с любопытством поглядывали на нашу маленькую компанию.

— Но пятнадцать минут — это слишком мало! — сказала я, застёгивая на бёдрах нелепую сетку, которая служила подставкой для моего платья, и помогала ему стоять равномерным колокольчиком, а не волочиться по полу. Именно из-за этого аксессуара сегодня утром мне пришлось тащить с собой тяжеленный чемодан.

— А что, если он опоздает? — или вообще не придёт. Этого я боялась больше всего. — У них там в восемнадцатом веке часы наверняка не были настроены точно.

— Тогда ему не повезло, — проворчал Гидеон. — Это всё равно совершенно дикая идея. Надо же было придумать, спасать его именно сегодня!

— Тут я с ним, как ни странно, согласен, — вяло сказал Химериус. Он забрался в чемодан, устроился поудобнее и широко зевнул. — Разбудите меня, когда вернётесь. Я сегодня утром как-то слишком рано встал, — через несколько секунд из чемодана донёсся привиденческий храп.

Лесли осторожно помогала мне надеть платье через голову. Это было то самое платье с голубыми цветочками, которое мадам Россини выбрала мне для первой встречи с графом. Ведь с тех пор оно так и осталось висеть у меня в шкафу.

— Для этой истории с Джеймсом действительно можно было бы найти другое время. У него всё равно будет тот же самый день, тот же самый момент, какая разница, из какого своего времени ты его посетишь, — она принялась за застёжки у меня на спине.

— То же самое относится и к истории с письмом, — возразила я. — Можно было отложить эту операцию на любой другой день. Гидеон мог бы прыгнуть туда аж во вторник или, например, в августе будущего года. Всё случилось бы точно также. Кроме того факта, что леди Тилни взяла руководство в свои руки.

— У меня всегда голова кружится, когда я задумываюсь над такими вещами, — пожаловался Рафаэль.

— Мне просто хотелось покончить с этим прежде, чем мы снова увидимся с Люси и Полом, — сказал Гидеон. — Разве это так сложно понять.

— А мне точно также хочется покончить с этой историей Джеймса, — сказала я и театральным тоном продолжала: — Если с нами что-то случится, мы будем знать, что сделали хоть что-то хорошее — спасли человеческую жизнь!

— А вы действительно хотите вот так просто исчезнуть, а потом появиться на глазах у всех этих людей? — спросил Рафаэль. — Вам не кажется, что завтра вы попадёте во все газеты и выпуски новостей?

Лесли отрицательно покачала головой.

— Чепуха, — энергично возразила она. — Мы отошли достаточно далеко, к тому же, вас не будет всего несколько минут. Единственные, кто немного удивится, — это собаки, — Химериус вдруг захрапел в другой тональности.

— Но обратите внимание, обратный прыжок вам надо запланировать в том же самом месте, в котором вы приземлитесь, — продолжала Лесли. — Вот, вместо ориентира можете взять эти милые ботинки, — она протянула мне ботинки Рафаэля и радостно улыбнулась. — Это действительно так интересно! Начиная с этого момента, хочу проделывать это каждый день!

— А я что-то не очень, — сказал Рафаэль, бросив короткий взгляд на свои носки, переступил с ноги на ногу и снова поглядел на дорогу. — Нервы мои на пределе. Там, в метро я был уверен, что нас преследуют. Кстати, хранители вполне могли бы послать кого-то, кто наблюдал бы за каждым нашим шагом. И если этот кто-то вдруг появится тут и захочет отобрать у нас хронограф, я ведь даже не могу как следует заехать ему ногой по почкам, потому что остался без обуви!

— У него небольшая мания преследования, — прошептала мне Лесли.

— Я всё слышал, — сказал Рафаэль, — никакая это не мания, я просто… осторожный.

— Поверить не могу, что я действительно это делаю, — сказал Гидеон и надел рюкзак Лесли себе на спину. В этом рюкзаке находилась вакцина и остальные медицинские принадлежности. — Это противоречит всем двенадцати золотым правилам одновременно. Пойдём, Гвенни, ты первая.

Я присела на корточки рядом с ним и улыбнулась. Он наотрез отказался прыгать в зелёных одеждах восемнадцатого века, хотя я, как могла, старалась объяснить ему, что Джеймс испугается, если увидит нас в нормальной одежде. Или того хуже, он просто не воспримет нас всерьёз.

— Спасибо, что ты решился на это ради меня, — всё-таки сказала я и положила палец в ящичек под рубином.

— Ладно тебе, — пробурчал Гидеон, а затем его лицо растворилось перед моими глазами. Когда изображение снова стало чётким, я поняла, что приземлилась в ворох мокрых листьев и каштанов. Я тут же положила ботинки Рафаэля точно на то место, где оказалась.

Дождь лил как из ведра. Вокруг не было ни души. Только одинокая белочка прошмыгнула на самую верхушку дерева и любопытно уставилась на нас из листвы.

Гидеон приземлился рядом со мной и осмотрелся по сторонам.

— М-да, — сказал он и вытер с лица капли. — Идеальная погода для того, чтобы выбраться на природу и сделать прививку против оспы, что я могу сказать.

— Давай спрячемся в этой куче листьев, — предложила я. Сейчас я взяла его за руку и потянула за собой.

Он не поддавался.

— Но у нас есть всего десять минут, — проговорил он. — И если за это время он не появится, мы пойдём обратно к ботинкам.

— Да-да, — отозвалась я.

В этом времени уже существовал мост над озером, пусть даже совсем другой, не такой, каким его знала я. Мимо нас протарахтела карета. С другой стороны бодрым галопом к нам приближался одинокий всадник. На сером жеребце.

— Это он! — воскликнула я и радостно ему замахала. — Джеймс! Я тут!

— Может, ты попробуешь стать ещё более заметной? — осведомился Гидеон.

Джеймс, на котором было пальто с несколькими воротниками и что-то вроде треуголки, с которой срывались капли дождя, остановил коня в паре метров от нас. Он испытующе поглядел на мои мокрые волосы, затем его взгляд спустился вниз на обвисшее платье. Такому же осмотру подвергся и Гидеон.

— Вы что, торгуете лошадьми? — недоверчиво спросил он, пока Гидеон копался в рюкзаке Лесли.

— Нет, он — врач! — объяснила я. — Во всяком случае, скоро им будет, — я увидела, что взгляд Джеймса остановился на рюкзаке. «На мыло Hello Kitty» — гласила надпись на его боку. — Ах, Джеймс, как же я рада, что ты пришёл, — затараторила я. — В такую погоду, да и вообще — вчера на балу я выразилась не достаточно ясно. Дело в том, что я хочу защитить тебя от одной болезни, которой ты заразишься в следующем году и от которой, к сожалению, должен будешь умереть. Твоя будущая болезнь называется оспа. У меня как раз вылетело из головы имя того типа, от которого ты заразишься, но это сейчас не важно. Хорошая новость заключается в том, что у нас есть кое-что, что защитит тебя от этой болезни, — я, сияя, глядела на Джеймса. — Тебе нужно всего лишь слезть с лошади и закатать рукав, и мы тебе это вколем.