Душа Демона (СИ) - Мусина Маруся - Страница 43

Рана оказалась пустяковой. Просто неглубокая царапина под правой ключицей. Даже если ничем не смазывать заживет быстро. И поставила меня в тупик вовсе не она, а плотный кусок так же пропитавшейся кровью ткани, перехватывающий грудь Тиро. Я взяла нож, уже догадываясь, какой сюрприз меня ждет. И не ошиблась: широкая полоса материи скрывала атрибут относящий Трин Тиро несомненно к женскому полу. Тем не менее, я не была бы собой, если бы не пожелала удостовериться на все сто, что вижу перед собой именно девушку. Результат меня удовлетворил и позабавил одновременно, когда я вытащила из ее штанов небольшой продолговатый мешочек, набитый тряпками. Предусмотрительная барышня, однако. И явно не лишена чувства юмора.

А Адор говорил: «Никто. В прямом и переносном смысле». Я мечтательно улыбнулась, представив себе лицо Гвиоля, когда он узнает новости. Пожалуй, я не смогу отказать себе в удовольствии напоминать ему время от времени об этой промашке.

Я быстро промыла рану, скрепила края специальным составом, и смазала заживляющей мазью. Аккуратно перевязала. Потом с трудом натянула на Тиро свою запасную рубашку: девушка была крупнее и выше меня, и одежка была ей явно маловата.

Закончив возиться со своей внеплановой гостьей, я, наконец, занялась собой: с наслаждением скинула мокрые вещи и оделась в сухое, после чего подкрепилась орехами и сухофруктами, запив все это одним волшебным зельем, укрепляющим организм и в то же время стимулирующим активность.

Когда ресницы раненной дрогнули, я была уже готова к вдумчивой и продолжительной беседе.

Взгляд карих глаз, рассеянно скользивший по комнате, начал медленно проясняться. Сначала в них не было ничего, кроме слабости и безразличия, потом постепенно начала проступать осознанность, наконец, они остановились на моем лице, и тут же выдали целую гамму чувств: узнавание, тревога, сомнение… Судорожный жест рукой: пальцы скользнули по груди, и в глазах отразилось отчаянье. Девушка вздохнула, поморщилась.

— Вы знаете… — в тихом голосе звучала безнадежность.

— Знаю, — кивнула я. — Но не все. Надеюсь, ты прояснишь кое-что?!

Собеседница неопределенно махнула рукой. Я приняла это за согласие.

— Итак, начнем с простого. Как тебя зовут?

— Трин Тиро.

— Трин — это полное имя?

— Полное — Тринитта, — она произнесла это так, как будто выдавала военную тайну.

— Твои родители живы? — спросила я, устраиваясь в кресле.

— Да.

— Они знают, что ты здесь?

— Знают.

— А о том, что ты выдаешь себя за мужчину?

Девушка поморщилась.

— Не знают, — констатировала я. — И зачем, скажи на милость, ты это делаешь?

— А как бы я тогда попала ко двору? — вдруг окрысилась она.

Я вопросительно подняла бровь.

— А… — Трин досадливо скривилась. — Тебе не понять. Ты наемница. — Видя, что я все еще жду продолжения, она пояснила: — Незамужняя женщина не может появляться в обществе без сопровождающих: отца, брата, матери или, на худой конец, благородной эрды менее знатного рода…

— Зато легко может появляться в этом обществе, выдавая себя за мужчину, — ухмыляясь, подхватила я. — Забавно… Вопрос только зачем?

— Сейчас смутное время, — пожала плечами девушка, отводя глаза. — В такой момент быть при дворе важно…

— Важно для незамужней женщины переодетой мужчиной?! Что-то сомневаюсь… Где же тут твоя выгода?

Трин смешалась, залепетала что-то о возможных назначениях и титулах, но под моим взглядом вскоре умолкла.

— Есть у меня одна гипотеза, — задумчиво протянула я. — Вот послушай. Есть некая девушка, увы незамужняя, и уже довольно… взрослая. Сколько тебе лет, кстати?

— Двадцать пять, — мрачно сообщила насупившаяся Трин.

— Ага. Двадцать пять. А замуж в Орнизане отдают с семнадцати, насколько я помню…

— С восемнадцати.

Любопытно, а меня собирались выдать в семнадцать…

— Незначительная разница, — мотнула головой я. — Так вот, нашей героине уже двадцать пять, а она еще не замужем, что уже наводит на подозрения. Почему, кстати? Ты вроде из древнего рода. Неужели не нашлось какого-нибудь не шибко знатного, но достаточно обеспеченного жениха, который легко закрыл бы глаза на отсутствие преданного в обмен на возможность получить титул жены?

— У меня есть старший брат. Титул передается только ему.

— Тогда породниться с родовитыми дворянами.

Трин тяжело вздохнула.

— Желающие были, но отклика в душе не нашли?! — предположила я.

Кивок в ответ.

— Родителей конечно отказы дочери не порадовали, и ее решению покинуть отчий дом они не огорчились.

— Наоборот, — глаза девушки яростно блеснули. — Они устроили скандал. Отец был в бешенстве, а мать грозила отречением. Они собирались отправить меня в монастырь…

— Но ты сбежала и приехала сюда. Без денег и поддержки. При этом ты явно не голодаешь, хорошо одеваешься и знаешь, как незаметно пробраться во дворец.

Выражение лица собеседницы снова стало затравленным. Она молчала.

Я глянула на массивные напольные часы: начало первого. Черт! А я хотела сменить Адора еще в одиннадцать. Ладно, думаю, он не очень рассердится.

— Так вернемся к нашим баранам… Точнее героине, — поправилась я. — Она приезжает в столицу. Обрезает волосы. Переодевается в мужское платье и является во дворец. Внимание! Теперь самое главное! Вопрос: ЗАЧЕМ? В новом облике найти мужа ей весьма проблематично. Получить назначение на какое-нибудь хлебное место? Тоже вряд ли. В этом случае камнем преткновения становится молодость. Отсутствие связей, опять же… Но оставим на минутку нашу героиню. Точнее взглянем на нее со стороны, глазами обманутого общества. Есть некий молодой, бедный дворянин. Тихий, незаметный и неопасный. Ни к какому лагерю он не принадлежит, и, следовательно, в дележке пирога участвовать не будет. Никто не принимает его в серьез. Он — часть интерьера, что-то вроде мебели… И что же дает подобное пренебрежительное отношение общества?

— Ощущение собственного ничтожества, — буркнула девушка.

— Это если наша героиня глупа. А если нет, то это дает ей… неоспоримое преимущество: возможность слышать обрывки неосторожных фраз, медленно, но верно собирать сведения и в итоге: знать все обо всех. А информация вещь очень ценная… Ею можно шантажировать…

Губы Трин дрогнули в презрительной усмешке.

— … Или продавать…

Взгляд карих глаз остался равнодушным.

— … Или просто делиться ими с хорошим другом…

Девушка отвернулась, не выдержав мой взгляд.

— … Или платить полученными сведениями за возможность находиться здесь… Так что?!

Трин брезгливо скривилась, — что я интерпретировала как выражение оскорбленного достоинства, — и, вздернув подбородок, холодно ответила:

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

О! Опять на «вы», как это мило!

— Я спрашиваю, кому ты сливаешь информацию?

— Никому, — ответ был слишком резким и поспешным. — Вы ошибаетесь.

— Конечно, ошибаюсь, — не стала спорить я. — Редко. И не в этот раз. Мне нужно имя.

— Полный бред, — презрительно фыркнула девушка, но в глаза старалась не смотреть.

— Разве?! — Я продемонстрировала ласковую улыбку людоеда. — Тогда назови мне причину, по которой ты здесь ошиваешься?

Я думала, она начнет выкручиваться и выдаст очередную сляпанную легенду, но Трин посмотрела на меня глазами бездомной дворняжки и тихо сказала:

— Мне больше некуда идти.

На этом месте, видимо, надо было начать активно сопереживать и лить слезы. Не получилось ни того, ни другого.

— Почему некуда?! Есть еще монастырь…

Глаза побитой собачки полыхнули яростью, едва не испепелив на месте. Девушка издала странный звук, подозрительно похожий на шипение, и отвернулась.

Повисла пауза. Часы неумолимо отсчитывали время. Расположение стрелок на циферблате совсем не порадовало. Надо бы поторопиться…

— Тринитта, — проникновенно начала я, — ты же понимаешь, что я могу добиться ответа и другим способом?!