Врата изменников - Перри Энн - Страница 70

Теперь Питт уже не сомневался, что гостя что-то гнетет. В голосе его появилась несвойственная ему страстность. Это было не просто философствование. Однако было ясно, что Десмонд еще не готов говорить откровенно. Томас даже не знал, будет ли это касаться сэра Артура, или Мэтью упомянул смерть отца как нечто похожее и как предлог, чтобы начать разговор.

– Ты имеешь в виду, что лояльность может быть разной?

Десмонд, дернувшись, отступил в сторону, и Питт понял, что задел его больное место.

Воцарилась пауза. В саду стояла тишина. Где-то лаяла собака; по стене, крадучись, прошла пестрая кошка и бесшумно спрыгнула в траву.

– Те, кого допрашивали, искренне были убеждены, что отец нарушил клятву, – наконец проговорил Мэтью. – Нарушил обет верности тайному обществу и, таким образом, возможно, своему классу. Кто-то в Министерстве по делам колоний – изменник родины, но вполне вероятно, что там смотрят на это совсем иначе. – Он глубоко вздохнул и посмотрел на зашелестевшие листья яблони, по которым пробежал ветерок. – Отец считал, что умалчивать о действиях «Узкого круга» означало бы предать то, чему он служил всю жизнь, хотя в тот момент он еще не собирался называть вещи своими именами. Мне тоже не хочется этого делать. Похоже это на уклонение от исполнения своего долга? Стоит только назвать все своим именем и дать обет верности, как ты неизбежно отдаешь и половину себя самого. Я к этому не готов. – Он посмотрел на собеседника и нахмурился. – Ты понимаешь меня, Томас?

– Многое совсем не требует обетов верности, – заметил Питт. – В этом порок «Узкого круга». Он требует авансом клятвы безграничной лояльности, что бы потом ни случилось.

– Пожертвовать своей совестью – так определял это отец.

– Вот ты и нашел ответ на свой вопрос, – сказал Томас. – Тебе нечего спрашивать у меня. Тебе не нужен мой ответ.

Десмонд неожиданно улыбнулся ему открытой счастливой улыбкой.

– Я и не буду, – согласился он и сунул руки в карманы.

– И все же тебя что-то беспокоит? – настаивал Питт, чувствуя, что напряженность и тревога не оставляют Мэтью, а его улыбка, сверкнув, так же быстро исчезла.

Его товарищ печально вздохнул и зашагал вдоль стены сада, словно не замечал больше ни травы, ни цветущей яблони.

– Нам с тобой легко так говорить, потому что между нами нет разногласий и мы смотрим на вещи одинаково. А что бы ты почувствовал, если бы я сделал что-то такое, что показалось бы тебе предательством? Ты возненавидел бы меня?

– Ты ставишь вопрос теоретически, Мэтью, или есть что-то конкретное, и ты пытаешься найти в себе смелость сказать мне? – Томас догнал его и зашагал рядом.

Десмонд не оглянулся, направившись к дому.

– Я не знаю ничего, что бы разделяло нас. Я думаю об отце и его друзьях в Круге. – Он бросил быстрый взгляд на Питта. – Некоторые из них были его друзьями, ты же знаешь. Вот почему ему было так чертовски тяжело.

Все, что говорил Мэтью, было правдой, но Томас не мог освободиться от чувства, что друг чего-то недоговаривает. Они пересекли лужайку. Разговор больше не возобновлялся. Шарлотта пригласила гостя отужинать с ними, но он отказался. Лицо его не покидала тень тревоги. Питт глядел ему вслед со странной печалью, которая так и не оставляла его весь вечер.

После ухода Мэтью Шарлотта, посмотрев на мужа, спросила:

– С ним все в порядке? Он показался мне… – Она умолкла, подыскивая нужное слово.

– Встревоженным? – помог ей супруг, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги. – Да, я уверен, что-то его тревожит, но он не находит решимости сказать об этом.

– Что это может быть? – задумалась Шарлотта. Питт так и не знал, о ком она больше тревожилась о Мэтью или о них обоих. По ее глазам он понимал, что она знает о мучающем его чувстве вины, смешанном с глубокой печалью от невосполнимой утраты.

Томас отвел глаза.

– Мэтью говорил о верности… Не знаю, что он имел в виду…

Шарлотта шумно втянула воздух, словно приготовилась сказать нечто очень важное, но тут же тактично воздержалась.

Питт, не выдержав, рассмеялся. Это так было не похоже на его решительную жену. Но он угадал – будь эти слова сказаны, они лишь усугубили бы его подавленное состояние.

– Полагаю, что это имеет какое-то отношение к «Узкому кругу», – пояснил он, хотя сам и не был уверен, что именно это гложет беднягу Десмонда. Что бы там ни было, но в этот вечер Питт предпочитал больше не думать об этом.

– Что у нас на ужин? – спросил он.

– Не много, – мрачно заметил Фарнсуорт, выслушав доклад суперинтенданта. – Не мог же этот человек провалиться сквозь землю? – Он имел в виду возницу кеба, в котором уехала Сьюзен в тот роковой для нее вечер. – Кто занимался поисками?

Они сидели в кабинете помощника комиссара полиции, а не на Боу-стрит. Хозяин кабинета стоял у окна и смотрел на набережную. Питт сидел у его стола. Ему предложили сесть, как только он вошел, но Фарнсуорт сам встал, чтобы чувствовать свое преимущество.

– Телман, – ответил Питт, усаживаясь поудобнее. Он не возражал, если на него будут смотреть сверху вниз. – Я тоже пытался. Согласен, кебмен – главный свидетель, но что поделать, мы не нашли даже следов этого человека. Это наводит меня на мысль, что…

– Если вы считаете, что Чэнселлор сказал неправду, то вы просто глупец, – раздраженно прервал его Джайлс. – Надо быть совершенно оторванным от реальности, чтобы предположить, что министр…

– Этот спор неуместен. – Теперь Питт прервал его. – Чэнселлор вернулся из департамента, а десять минут спустя все видели, как он усаживает жену в кеб. Мне это рассказали слуги. Это вовсе не означает, что я его подозреваю. Таков порядок – надо уточнить, где был каждый в указанное время.

Помощник комиссара ничего на это не ответил.

– Это заставляет меня предполагать, – наконец закончил начатую фразу суперинтендант, – что кебом правил не настоящий возница. Он просто переоделся в одежду кебмена.

– Откуда в таком случае взялся кеб? – настаивал Фарнсуорт. – Чэнселлор сказал, что это был двухколесный экипаж. Он отлично разбирается в разных повозках и может отличить кеб от личного экипажа.

– Сейчас этим занимается Телман. Пока мы не знаем, что это за экипаж и где он был нанят… или украден. Телман производит опрос.

– Хорошо, хорошо. Нам надо прояснить все это как можно скорее.

– Крайслер думает, что здесь могла быть попытка похищения, которая не удалась, – добавил Питт.

Джайлс вздрогнул, и гримаса раздражения передернула его лицо.

– Что? Кто, черт побери, этот Крайслер?

– Питер Крайслер, эксперт по африканским вопросам, – задумчиво произнес Томас. – Его очень интересует это дело. Короче говоря, он ведет собственное расследование.

– Почему? – Помощник комиссара подошел к столу и сел напротив Питта. – Он знал ее?

– Да.

– В таком случае он – подозреваемый, черт побери! – Фарнсуорт сжал кулак. – Я надеюсь, вы допросили его по всем правилам?

– Разумеется, допросил, – суперинтендант почувствовал, что невольно повысил голос, хотя совсем этого не хотел и старался держать себя в руках. – Он сказал, что был дома в тот вечер, но слугу отпустил, поэтому подтвердить его показания никто не может.

Его начальник облегченно вздохнул.

– Что ж, это, пожалуй, может быть то, что мы ищем. Все очень просто: никакого похищения, никакой политики. Всего лишь ревность мужчины, влюбленного до безумия и отвергнутого. – В голосе его было удовлетворение. Для него это было бы идеальным решением.

– Возможно, – согласился Томас. – Леди Камминг-Гульд видела накануне вечером Крайслера и миссис Чэнселлор яростно спорящими о чем-то. Но едва ли удастся доказать, что этот человек неуравновешен и жесток, что он способен убить женщину за то, что она отвергла его.

– Во всяком случае, займитесь этим, – резко сказал Фарнсуорт. – Проверьте его прошлое. Спишитесь с Африкой, если понадобится. У него не могло не быть связей с женщинами. Узнайте, как он вел себя с ними. Узнайте все: его любовь, ненависть, ссоры, долги, честолюбивые помыслы – все, что можно о нем узнать! Я не допущу, чтобы дело об убийстве жены министра осталось нераскрытым… Да и вы тоже этого не допустите.