Верные враги - Громыко Ольга Николаевна - Страница 96

Остальные только хихикали, наблюдая за перебранкой.

— Узнаю нашу Шелену, — торжественно провозгласил Мрак. Мои верные враги уже закончили есть, но из-за стола не поднимались, готовясь перейти к десерту из разговоров. — А ведь какой милашкой она может быть, когда спит клыками к стенке!

— Ну, встаешь или вскакиваешь? — Верес провокационно брякнул ручкой ведра.

— Да встаю уже, встаю, — пробурчала я, кое-как, с помощью перебирающих по тюфяку рук переводя себя в сидячее положение. — Дай только сообразить, так ли мне худо, насколько себя жалко! Чего вы хотите от бедного умирающего оборотня, изверги? Опять надо куда-то ехать?

— А ты сможешь?

— Смогу, — соврала я, вдоль стеночки пробираясь к столу. Дольше, зато надежнее.

— Сходи тогда водички для чая принеси.

— Чего?! Ну ты наха-а-ал… — Я только-только бережно опустила свое бренное тело на лавку, и меня замутило от одной мысли, что придется снова вставать.

— Шучу, сиди уж… бледная немочь, то бишь нежить. — Колдун взял ведро, оказавшееся пустым, и вышел. Вирра тут же влезла ко мне на колени, обхватила обеими руками и так счастливо вздохнула, что даже слов не понадобилось. Рест без просьбы сорвался с места и притащил мне миску. Причем сам ее с верхом наполнил и даже ложку воткнул. Готовил явно не он, ибо каша напоминала кашу не только с виду, но и по вкусу. Меня по-прежнему подташнивало, однако жгучее чувство голода оказалось сильнее — его не смутила даже пупырчатая тетеревиная нога, от варки только потемневшая и задубевшая.

Окружающие так благоговейно наблюдали, как я ем, что мне стало неловко.

— Ммм?! — раздраженно поинтересовалась я сквозь сжатые на птичьей кости зубы. Рест и Мрак, опомнившись, быстренько переключились на более достойные их внимания объекты, как то: заусеница на пальце и недооблизанная ложка. Вирра продолжала с обожанием таращиться на меня, но она мне как раз не мешала — что с ребенка возьмешь!

Вернулся колдун с полным ведром снега, задвинул его поглубже в печь. Снял с полки один из горшков и начал крошить в него веточки малины, призванные заменить чайную заварку.

— Лучше вон тот, черный, возьми — он побольше, — посоветовала я.

— Да нам и этого с лихвой хватит.

— А гостям — нет.

— Каким гостям?!

Наглым. Потому что им вообще-то положено стучаться, а с не размаху дергать за дверную ручку, ругаться, что заперто, и чаровать на покорно поднявшийся крюк.

Наша теплая и сытая компания вызвала у двух пришельцев столь же праведное негодование.

— Эй, это наша избушка! — ломким от возмущения голосом возопил мужчина. Между надвинутой до бровей шапкой с завязанными под подбородком «ушами» и поднятым воротником оставалась только узкая щелочка для глаз и кончика носа. Его спутница была укутана еще теплее, напоминая плотненько сметанный стожок в долгополой лисьей шубе и пуховом платке.

— Ну и что? — спокойно поинтересовался Верес, проверяя, как там наш снег.

— А вы ее заняли!

— Ну и что?

— А нам что делать?! — Незнакомец наконец-то подобрался к вопросу, ради которого этот дурацкий диалог и затевался.

— Можете в сугробе у крыльца заночевать, — и бровью не поведя, «гостеприимно» предложил колдун, переливая в горшок талую воду.

— Сам туда выметайся! — не сразу нашелся потрясенный его наглостью хозяин жилья. Хотя это еще надо доказать.

— Попробуй, выкинь, — усмехнулся колдун, меняя ведро и горшок местами. Кочергой окружил последний углями, закрыл заслонку и развернулся наконец лицом к гостям. Хотя, кажется, они его и по боку прекрасно опознали…

— А вместе никак не поместимся? — устало поинтересовалась я. — Дверь-то прикройте, дует.

— Проветривается, — сквозь зубы поправил мужчина, — от мрази всякой!

И лишь потом повернул голову ко мне, до последнего не отрывая глаз от Вереса. Видок у меня был, очевидно, тот еще, ибо пришелец тут же закрыл дверь и тоном ниже поинтересовался у колдуна:

— Твоя подруга?

— Поврага, — буркнула я, изучая дно миски в раздумьях — положить еще или сейчас и та порция обратно вернется.

— Знакомая, — невозмутимо «перевел» Верес.

— Она и девочка могут остаться, — милостиво разрешил мужчина. — А вы проваливайте!

Колдун искренне рассмеялся ему в лицо:

— Не лучший выбор, Марен. Лично я предпочел бы заночевать в одной избушке с тобой.

— Не обращайте внимания. — Я неторопливо подпорола ножом повязку на левой руке, комком отодрала присохшее тряпье. С наслаждением покрутила затекшим запястьем, выпустила и, налюбовавшись, втянула когти. — Это всего лишь наши милые вражеские шутки.

— Пошли отсюда, Марен, — впервые подала голос женщина — порядком охрипший, но приятный. — Не связывайся.

— Моя жена в сугробе ночевать не будет! — патетично, хотя не шибко уверенно, возразил тот, по-прежнему топчась на пороге. Дров мы не жалели, и у ног наших гостей успело натечь по солидной луже.

— Тогда кончай валять дурака и раздевайся. Шелена, позволь представить тебе моего бывшего друга Марена, боевого мага третьей степени…

— Уже второй. — Мужчина наконец развязал «уши» и снял шапку. М-да… если бы он сразу это сделал, я бы над его претензиями тоже лишь посмеялась. С такой добродушной, немного рассеянной физиономией только перед оборотнями права качать и отлученных колдунов из избушек выкидывать. Блондин, точнее — белобрысый, даже брови пшеничного цвета. Лицо длинноватое, еще чуть-чуть — и сказала бы «лошадиное», а так просто запоминающееся. Обаятельное. Тип «вечного мальчишки» — может, двадцать пять, а может, и сорок лет.

— Вон там крючки за дверью есть, — мотнул головой Верес.

— А кто, думаешь, их приколачивал? — огрызнулся Марен, сначала помогая снять шубу жене и лишь потом раздеваясь сам.

— Лиара, маг-практик четвертой степени, — не глядя вынырнув из рукавов, представилась дама. Сразу стало ясно, кто в их семье главный. Как и в большинстве, впрочем. Под пышными мехами обнаружилась миловидная, худощавая, но отнюдь не хрупкая женщина с обрезанными по плечи волосами необычного золотисто-рыжеватого цвета. — А вы, я так понимаю, тот самый Верес Шаккарский, известный создатель боевых заклинаний и отлученный от Ковена некромант-убийца?

Шаккара. Так и думала, что он с островов — слишком смуглый для здешнего уроженца.

— Которого бездоказательно обвинили и осудили, лишь бы не искать — а может, и прикрыть — истинного преступника, — в тон ей добавил колдун.

— Ну да, конечно, — Магичка глядела на Вереса с любопытством травника, обнаружившего новый вид белены. — И сейчас вы сидите на моем любимом стуле вовсе не в компании оборотня?

— Это ничего не значит. — Я всё-таки положила себе добавку. — Я тоже не испытываю от его общества ни малейшего удовольствия.

— Прошу! — Верес галантно освободил стул, пересев ко мне на лавку.

Лиара мне сразу понравилась. Во-первых, не зная обстоятельств дела, ополчаться на Вереса она не спешила; во-вторых, относилась к той приятной категории магов, с которой можно договориться полюбовно, — например, поделить гонорар, если оборотень просто уберется подальше от почему-то невзлюбившей его деревеньки (разумеется, лишь в том случае, когда его грешки ограничиваются воровством кур и невинными шуточками вроде загнанного на дерево рыцаря в полных доспехах, которого теперь непонятно как снимать). Да и Марен, как ни старался, не мог заставить себя действительно разозлиться. Скорее обижался, что за годы дружбы Верес не соблаговолил поставить его в известность о своей черной и подлой натуре, и это стало для него нешуточным ударом.

— Есть-то как хочется! — непосредственно заявила магичка, обшаривая взглядом стол.

— Там, в ларе, крупа лежала. — Марен сунулся было проверить.

— Не беспокойся, мы нашли.

Мага это почему-то не утешило, и он мрачнее тучи прислонился к печи, не желая делить с нами лавку — других свободных мест не было.

— О, каша! Горяченькая! — возрадовалась Лиара, без спросу запуская ложку в горшок. Муж сглотнул слюну, но неподкупно остался на месте.