Альмар. Мой новый мир. Дилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 133

— Что-то ты не то говоришь, — сказала Адель. — Отец понял исходящую от Герта угрозу и разрешил тебе его убить. Какая у него может быть реакция, если ты выполняешь его приказ? Герт — это его вина, просто трудно убивать своими руками собственного сына, каким бы он ни был, вот он и использует тебя. Меня ты относишь к семье?

— Хочешь сказать, что ты тоже "за"?

— Если бы Герт угомонился, его бы никто и пальцем не тронул, — сказала она. — Но он будет рваться к власти и не остановится ни перед чем. А для меня твоя жизнь стократ дороже его. И кто остается, Лара? Так давай ее позовем и поговорим. Пусть нам предложит другой выход. Все, я ее позвала, сейчас придет.

Лара подошла через десять минут, и все это время я не находил себе места, расхаживая по спальне и думая, что ей буду говорить. Разговор начала сестра.

— Вы меня вызвали из-за Герта? — спросила она.

— С тобой о нем говорил отец? — поинтересовался я.

— Ничего он не говорил, — ответила Лара. — Просто я с полчаса назад столкнулась с Гертом. Пронесся по коридору с вытаращенными глазами и заскочил в свою гостиную, так хлопнув дверью, что та чуть не слетела с петель. Я к нему зашла, а он уже был в спальне и лежал, уткнувшись лицом в подушку, и плакал! Мне его стало жалко и одновременно как-то страшно. Только ему моя жалость… Наорал, обозвал сучкой и стал ругать вначале тебя, а потом отца. Когда закончил ругаться, схватил недопитую бутылку вина и при мне выпил. Я не стала дожидаться, что он еще выкинет, и ушла. Объясните, что произошло, а то я из его ругани мало что поняла.

— У Ларга лопнуло терпение, и он поменял меня и Герта местами, — пояснил я. — Если бы не война, возможно, он терпел бы его выходки и дальше, но сейчас это делать слишком опасно. Мое мнение в расчет не принималось, но брат во всем обвинил именно меня. Отцу, впрочем, тоже досталось.

— Это плохо, Кирен! — разволновалась Лара. — Герт с этим не смирится!

— А то я этого не знаю! — рассердился я. — Извини, но наш братец — это пустое место! Он ничего не умеет и не хочет делать. Не знаю, кто в этом виноват, но только не я! Может быть, виновато то, что вы рано потеряли мать, а отец не занимался воспитанием, но в результате получился не наследник, а никчемный дармоед! А когда его сбросили с небес на землю, он обвинил в этом всех, кроме себя самого. Знаешь, что мне сказал Ларг? Герт, говорит, не остановится перед нашим убийством, поэтому лучшим выходом будет тебе его убить! И это предлагает родной отец! И что теперь прикажешь делать мне? Я попытался дать ему шанс — предложил пойти в рейд по тылам противника вместе с гвардейцами. Знаешь, что он мне ответил? Ты, говорит, хочешь от меня избавиться! Я уже давно жалею, что, рискуя своей шкурой, несколько раз спас ему жизнь. Я и сюда попал и лишился своего тела из-за него. Ты для меня настоящая сестра, а он был никем, а стал врагом! Извини, но я не могу все оставить так, как есть. Если он заберется на самый верх, все, что я делал, будет уничтожено вместе со мной, а вас всех сожрут твари! Мне уже предложили его убрать, а я не могу на это решиться из-за тебя. Что ты на меня так смотришь? Можешь предложить что-нибудь лучше?

— Ничего я тебе не предложу, — потерянно сказала Лара. — Ты прав в том, что из него вырос никчемный сай, которому не место на троне. Он не любит никого, кроме самого себя, а меня только терпит. Но в моей памяти сохранился совсем другой Герт! Он ведь был добрым мальчишкой и меня любил. Когда умерла мама, меня утешал не отец, а он! В том, что он стал таким, виноваты придворные интриганы. Подожди, как только они узнают об указе, ты сразу обретешь много новых друзей и помощников.

— И что, теперь в память о том, каким он когда-то был, жертвовать нашими жизнями? — спросила Адель. — Он ведь и твоего отца не пожалеет! Пожалуй, одной тебе ничего не грозит. Разве что муж прав, и всех в конце концов сожрут твари!

— Ларг считает, что его сбросят раньше, — сказал я. — А вместе с ним пострадает и Лара. Нас с тобой к тому времени уже точно не будет.

— Делай то, что считаешь нужным, — сказала сестра. — Я это как-нибудь переживу. Если найдешь выход, чтобы не убивать, я буду рада. А не найдешь, я на тебя не стану держать зла. Ты ведь это хотел от меня услышать?

Она ушла, а вскоре со мной связался Герат.

— Мне идти к вам, милорд?

— Да, я вас жду, — ответил я. — Только оденьтесь потеплее.

До его приезда я осмотрел гардероб и вытащил всю одежду и обувь, которая осталась от нашей первой вылазки в Москву. После этого поверх рубашки натянул два свитера, обулся в берцы и надел берет. Других головных уборов у меня не было.

— Одевайтесь! — сказал я вошедшему магу, кивнув на лежавшие на столе свитера. — Сначала тот, что поменьше, а потом большой. Второго берета у меня нет, поэтому голову будете греть магией. Оделись? Теперь сверху набросьте плащ.

— И куда мы так собрались? — спросил Герат.

— Есть такая страна, как Украина, — пояснил я. — Сейчас пойдем в место, где когда-то жили родители моего отца. Их давно нет в живых, а деревня заброшена, но дома сохранились. Сейчас это не Россия, но нам с вами на все границы можно наплевать. А одеваемся тепло, потому что там поздняя осень, и это не Техас. Для снега еще рано, но должно быть холодно, и возможен дождь. Нам завтра нужно будет провести через Землю три сотни всадников, и мне очень не хочется использовать для этого один из московских парков. Даже если никто их не увидит, следов будет достаточно. Не знаю, в чем причина, но сразу после прохождения канала все четыре лошади, которые везли кареты, очистили кишечники. Можете себе представить аллею парка, на которой облегчатся три сотни скакунов? А деревня должна быть безлюдным местом, особенно в это время года. Да и домом можно будет воспользоваться. Потом купим что-нибудь приличное, а пока будет хоть это. Вы готовы?

Я вышел в до боли знакомый двор, теперь замусоренный и заброшенный. Слава богу, что не было дождя и, наверное, давно, потому что не наблюдалось грязи. Хлев и свинарник оказались кем-то разрушенными, а изба уцелела и даже, как выяснилось позже, не протекла соломенная крыша. А вот провода от столбов обрезали. Ну этого и следовало ожидать: кто же оставит электричество в брошенном доме?

Следом за мной во двор вышел Герат и с любопытством огляделся.

— Что это за развалины? — спросил он.

— Здесь держали животных, — объяснил я. — А когда хозяев не стало, соседи эти строения разобрали на дрова. И вишни в саду вырубили, а дом почему-то трогать не стали. Пойдемте, его посмотрим. Ставни закрыты, но я взял фонарик.

Дверь оказалась незапертой и открылась с сильным скрипом. После свежего воздуха дышать было неприятно из-за сильного запаха плесени. Полы под ногами прогибались, но скрипа не было: видимо прогнили доски. В тусклом свете фонарика было видно, что вся мебель осталась на месте. На то, что осталось после стариков, никто не позарился, а их детям этот ветхий скарб и подавно был ненужен.

— Здесь уже тридцать лет никто не живет, — пояснил я Герату. — Пожалуй, и мы ничего не будем приводить в порядок. Используем несколько раз, а потом пошлем Алексея в Москву. Когда есть деньги, купить дом не проблема. Возвращаемся.

Вернувшись в комнату охраны, я простился с магом и сразу связался с отцом.

— С вами можно поговорить?

— Если об указе, то он уже подписан и отдан на размножение, — ответил он. — По другим вопросам можешь говорить, я сейчас ничем не занят.

— Мой вопрос связан с переселенцами. Временное жилье я им организую, но для этого нужно выделить землю. Где это лучше сделать?

— Земли много, — ответил он. — Сейчас я к тебе направлю одного дворянина, который в моей канцелярии ведает земельными вопросами. Он тебе посоветует лучше меня.

Поблагодарив отца, я вернулся к себе и стал ждать обещанного знатока. Жене надоел учебник, и она переключилась на меня.

— Ты чем сейчас занимаешься? Целыми днями куда-то пропадаешь, а ко мне приходишь только тогда, когда нужно поплакаться, как сегодня. А жене нужно уделять больше внимания!