Альмар. Мой новый мир. Дилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 99

— Хорошо, если так, — кивнул он. — Потому что я думаю вам отказать.

— Вы меня этим не сильно заденете, скорее, я буду доволен, — холодно сказал я, действительно испытав от его отказа облегчение. — Вы мне не понравились, барон. И все-таки, если вам нетрудно, ответьте на мой вопрос,

— Мне не нравится все, что вы говорили о чужаках и об их оружии, которое теперь есть и у вас, — сказал Арсен. — Какая может быть цена силе, мастерству и доблести, если даже слабая женщина легко отнимет жизнь у сильного воина, а то и у многих? Все, что вы говорили о творящихся в Дарминии бесчинствах, все ваши слова об их походе на нас — все рождало неприятие и неприязнь к вам.

— Вот это логика! — поразился я. — Вместо того чтобы испытать неприязнь и гнев по отношению к своим врагам, вы их испытываете к тем, кто открывает вам глаза на исходящую от них опасность! Мне о вас много говорили, причем с восторгом во взоре. Может быть, этот восторг заслуженный, но я в вас разочарован. Мне тоже не доставляет удовольствие то, что я вынужден был вам говорить. Но между нами есть большая разница. Вы заберете дружинников отца и вернетесь в свое имение, надеясь на то, что об опасности я вам соврал, или что она вас не коснется. А я так, к сожалению, поступить не могу, хотя столица находится дальше всех от границы, и враги до нее, скорее всего, просто не дойдут, потратив все силы на взятие ваших замков и разорение других городов! Ладно, говорить с вами… Сейчас вас проводят к выходу из дворца. Надеюсь, что я вас больше никогда не увижу. Только учтите, что ваша нелюбовь к чему-то, это что-то не отменяет. Это, если вы не поняли, сказано о новом оружии. И еще одно. Чем бы ни закончилась война, возврата к прежней жизни уже не будет. У вас тварей не замечали?

— Видели одну в начале лета, — ответил он. — А что?

— А то, что через несколько лет их у вас будут сотни, — язвительно сказал я. — Северяне гибнут или бегут, а твари уже залетают на равнины. Хотелось бы посмотреть, как вам удастся справиться с ними мечами и копьями. У северян это не получилось. Демон, проводи нашего гостя до его коня и проследи, чтобы он не заблудился и благополучно добрался до ворот.

— Слушаюсь, милорд! — ответил появившийся по моему мысленному вызову Сарпон. — Прошу вас, барон!

— Да, разочаровали вы меня, граф! — сказал я Зартоку, когда они ушли. — Но если бы не уход дружин, разочарование было бы гораздо большим. А после него мое мнение о нашем дворянстве упало так низко, что ваш барон уже ничего к этому добавить не смог.

— Я сам удивлен, — смущенно сказал Олес. — Год назад это был совсем другой юноша! Не было в нем этой заносчивости, да и всего остального. Слава на него подействовала не лучшим образом. И что теперь будем делать, милорд?

— Сможете навербовать в дружину еще сотню? Понятно, что хотелось бы получить хороших воинов.

— За сегодняшний день могу не успеть, но завтра они у вас будут.

— Действуйте, Олес! — сказал я. — Заодно сразу же покупайте лошадей и стройте большую конюшню. Золота получите сколько нужно. А с Алексеем я завтра поговорю сам.

Я поговорил с майором уже через час, потому что прибыли агенты из Госмара, и мне пришлось, наплевав на обед, мчаться в новый дворец. Агентов оказалось двое и оба они были не в лучшем виде.

— Твари, милорд, — объяснил один из них, увидев выражение моего лица. — Вы не обращайте внимания на повязки: мы с Гребом почти целы. Вот остальным не повезло.

— Из Госмара ушли все, — пояснил мне Ольт. — А из пяти саев добрались только трое. Алеку и Гребу действительно повезло, а вот Сарпей, с которым сейчас возятся маги, восстановится только через пару лет.

Это что же должно было остаться от эльфа, чтобы на его восстановление потребовалось четыре земных года!

— Как же вам удалось его привезти? — спросил я, испытывая к этим израненным эльфам сочувствие и уважение.

— С трудом, милорд, — ответил второй агент, которого очевидно звали Гребом. — Держали его все время во сне и поддерживали магией. Двигались только по ночам. На севере ночи прохладные и, твари не летают. Днем возле гор проехать невозможно. Не успел на день укрыться в лесу, значит, пропал. Да и в лесу днем приходилось отбиваться. Крупные твари в него не лезут, боясь повредить крылья, но мелкой кусачей гадости полно. Пройти можно, но большим отрядом и в броне.

— Ладно, расскажите, что творится в Госмаре, — попросил я. — Салей еще жив?

— Жив он, — ответил Алек. — Из дворца почти не показывается, но перед походом вышел.

— Значит, войско выступило в поход? — почувствовав холод в груди, спросил я.

— Может уже и выступило, но вряд ли, — ответил он. — Салей завяз в Гардарии. Войско герцога Дорина на границе побили легко и дальше из-за помощи темноглазых без больших потерь били всех, кто пытался заступить дорогу. За два дня до нашего ухода всем объявили, что Алтумар взят, и Дорин убит, но сразу же поползли слухи о том, что часть гардарцев все еще сражается. Вроде бы Пар где-то раздобыл такое же оружие, как у темноглазых, и начал все отвоевывать обратно. Правда это или нет, мы не знаем, только поход на нас все время откладывали, потому что большая часть всех сил Салея ушла в Гардарию, и до нашего ухода никто не вернулся. Но вы должны знать, милорд, что Салей набрал много желающих воевать и раздал им новое оружие. Так что он может не дождаться окончания войны с сыном Дорина. Добровольцев и баронские дружины все время отправляли на восток.

— Как охраняется дворец герцога? — спросил я. — Хоть что-то об этом можете сказать?

— У двух парадных подъездов стоят караулы стражи, — ответил Алек. — У каждого то же оружие, что и у темноглазых. Площадь перед дворцом патрулируется гвардейцами, но патрули всего по десятку конных и появляются только время от времени. Дворцовый парк в Госмаре гораздо меньше нашего, но тоже немаленький, и прилегающие к нему улицы находятся под присмотром гвардейцев. Там их можно увидеть даже чаще, чем на площади. В дневное время они никого не трогают, но с наступлением темноты ходить поблизости от дворца запрещено. А что за охрана внутри дворца, мы не знаем.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Идите отдыхать, потом все расскажете подробно.

Оба агента с видимым усилием поднялись, почтительно поклонились и покинули кабинет Ольта.

— Что вы задумали, милорд? — спросил барон. — Зачем вам охрана дворца? Мы все равно не успеем никого переправить в Госмар: война начнется раньше. Да и что даст нападение на герцога, если на нас навалится его войско? Защищаться некем, поэтому дарминцы займутся грабежами и быстро продвинутся вглубь наших земель. Их после этого даже известие о гибели герцога не остановит. А если у них будет средство разваливать стены замков…

— Вы же знаете, барон, что во мне есть часть чужого сознания, — сказал я. — А часть своих воспоминаний я потерял, поэтому иногда мне наша жизнь кажется чужой и непонятной. Сегодня в лагере я все подробно рассказал и объяснил так, что должно было дойти до самых тупых, но почему-то не дошло. Или дошло, но они все равно ушли, наплевав на последствия, и надеясь, что их самих беда не коснется. Можете мне это объяснить? И я не могу сказать, что все дворяне глупы, трусливы и поголовно думают только о себе, не зная такого понятия, как долг. Есть еще наша стража, моя дружина и ваши агенты, которые, будучи сами изранены, вынесли искалеченного товарища.

— Вы сами ответили на свой вопрос, милорд, — невесело усмехнулся Ольт. — Для моих агентов покалеченный Сарпей был своим. И для вашей стражи вы тоже свой, и для дружины. И они вас будут защищать даже ценой жизни, потому что в этом видят свой долг. А остальные… Какие отношения у наших графов и вольных баронов с герцогом или Повелителем, который, по сути, такой же герцог, как и все остальные? Они платят налоги и отдают герцогам часть своей власти. Очень небольшую часть. Защищать себя и свою власть герцоги должны сами. Для этого у них есть стража и гвардия. Возможность набрать наемную дружину у них тоже есть, только я не помню, чтобы, кроме вас, ею кто-нибудь хоть раз воспользовался. Герцоги в свои разборки никогда не впутывали вассалов, а войн, подобных той, которую затеял Салей, у нас не было, поэтому большинство просто не может себе представить, что это такое. В их представлении война ничем, кроме масштабов, не отличается от обычной стычки между баронами. Позвенели мечами, после чего проигравший заплатил победителю, и все разошлись. Конечно, и у нас бывает так, что проигравший род гибнет, но такое случается редко, а посторонние страдают еще реже.