Охота на оборотня - Илларионова Алина - Страница 26

— Дайте мне ещё три дня сроку. Вот увидите, мы его изловим и приколотим голову на городские ворота, чтоб другим неповадно было, — продолжал убеждать эльф.

— Хорошо! — Берен едва заметно кивнул. — У тебя три дня. Оно ещё в городе, ищите. Сам пойми, парша паршой, а разорванная глотка хуже…

— Найдём! А вы, господин Теофан, лучше по городу бесей погоняйте — авось, Иллиатар поможет!

— Арвиэль, не богохульствуй! — укоризненно вздохнул жрец и потупил смиренные очи. — Чтобы Иллиатар Триединый обратил к нам пречистые взоры свои, надобно всем его молить. Искренне, беззаветно! А у нас что? Процветает ере… многобожие и плодоносит превелико.

К демонам или бесям отношение было неоднозначным. Простые люди плевались через левое плечо, свято веря, что непременно попадут в наглую бесовскую харю. Храмовники вещали о демонах, искушающих грешную душу и настоятельно советовали не блудить, не пить, не курить, не сквернословить, и прочие, прочие «не». Маги умудрились составить классификацию бесовских сущностей. Помимо всего прочего, на них оказалось весьма удобно сваливать всевозможные тёмные делишки. Даже резню во время ночи Алой Волны списали козни зулле — демонов безумия. Считалось, что порождения Бездны способны получить власть лишь над душами тех, кто верит в их силу и боится. Вилль Винтерфелл чихать хотел и на Иллиатара, и на бесей. Он верил в Пресветлую Богиню и абсолютно не беспокоился за чистоту своей сущности. А боялся огня… И драконов. Тех самых, вымерших много столетий назад.

— Дела душевные оставьте ищущим, — стихом из вирши строго сказал Грайт. — А твоя задача — поймать убийцу. Три дня.

Последние слова градоправитель произнёс отчётливо, словно скрепляя договор невидимой печатью. Мужчины синхронно кивнули и пошли прочь, по своим «сурьёзным» делам, а молодёжь какое-то время задумчиво смотрела им вслед.

— Не всё так плохо, у нас, по крайней мере, есть три дня, — произнёс, наконец, эльф.

— Я тоже магов не очень-то люблю, хотя… Магия — это сила! — вздохнула девушка.

Вилль мысленно прикинул, как бы ей разъяснить потолковее. Из всех горожан только Радда понимала его эльфийские рассуждения, остальные предпочитали кивать не впопад и благоговейно вздыхать: «Мудрёно-то как! Не по-нашенскому речёт!» Капитан всё же решил рискнуть и, не спеша, подстраиваясь под меленький шаг Алессы, зашагал к дому.

— Сила? Хм… Представь себе летний ромашковый луг. Над цветами тучами вьются пчёлы и мохнатые шмели, бабочки… Здравствуй, Сидор!

Алесса тоже улыбнулась, приветливо кивнула приподнявшему шапку гному-кузнецу и насмешливо сморщила нос.

— Какие бабочки, Арвиэль? Сейчас только мухи летают, да и те белые!

— Бабочки порхают, яркие, пёстрые, легкомысленные. Для них одно лето — это целая жизнь, и они должны успеть ею насладиться, — невозмутимо продолжал эльф. — Я прихожу на этот луг и собираю букет, скажем, для тебя. А ты?

— Удивлюсь! А потом в чай заварю!

— Да, доверила баба зайке капусту шинковать!

— Ну, хорошо, хорошо! Мне будет приятно.

Эльф немного помолчал и осторожно, вкрадчиво спросил:

— А если я тебя попрошу об обратной услуге? Скажем, чаем напоить? А вдруг мне захочется сделать приятное не только тебе, но и кому-нибудь ещё. Я оборву все цветы с луга и раздарю сотне других девушек. И каждый раз буду получать что-нибудь взамен.

— Чай? Обопьёшься! А ты — бабник!

— Нет, Алесса, — вздохнул Вилль и принялся насвистывать гномью плясовую.

Знахарка насупилась и засунула руки в карманы. Девушка видела, что эльф чем-то разочарован, но причины понять не могла. Что он вообще пытался объяснить? Алесса окинула взглядом пока ещё холодную, белую улицу, дома с плотно закрытыми ставнями, пушистые шапки на крышах. Зелёная красавица прилетала в Северинг вдруг, в расписной карете, запряжённой тройкой каурых лошадей-месяцев. Следом за ней, заливисто лая, неслась свора верных гончих — быстрых звонких ручьёв. В ночь на первое славицу посидят две сестры за одним столом, выпьют за урожайный новый год и посмотрят на разряженых северингцев да на праздничный салют. А с рассветом свистнет звонко Ледяная Дева, и умчит её тройка белых вихрей — только снег из-под копыт…

«До праздника три недели осталось, — думала знахарка. — Днём всё распродам, а ночью повеселюсь, салют посмотрю… А потом капель, ручейки разбегутся, ромашки на лугу вырастут…» Девушка представила себе лужайку — белую-белую, а по краям — берёзки. И — звон, щебет. Птицы, осы, пчёлы… Бабочки яркими красочными брызгами на цветах, как на листе бумаги… Представила, и внезапно обернулась.

— Вилль, но если ты сорвёшь все ромашки, то ведь тогда и луга не станет? Не будет цветов… и пчёл, и бабочек… Станет пусто?

Капитан приостановился и недоверчиво изогнул левую бровь. Неужели поняла? Алесса смотрела на эльфа изумлённо, она ещё не успела до конца осознать то, что сказала.

— Да, Алесса, станет пусто. Природная Магия — как этот луг, она велика, но не бесконечна. Каждый колдун возьмёт по крохотной капле, но если их собрать все вместе, то получится много. За десять-двадцать лет мало, что меняется, незаметно… А за сто, тысячу лет? Колдунов хороших мало, они и в золоте, и в почёте! Зачем им думать о будущем, если сладко пожить хочется сейчас? При помощи магии люди продлевают себе жизнь, заставляют деревья плодоносить по четыре раза в год, колдуны выводят всё новых монстров. Экспериментируют, понимаешь ли! А в больших реках всё чаще топляки вместо русалок заводятся, а в лесах — чащобники. Колдун на кладбище обряд какой проведёт, а потом по всей округе лопари [13]расхаживают. Природной Магии всё тяжелее уберегать Неверру от нечисти, а её черпают, черпают… Это же не колодец — новой водицы наутро не прибавится!

Эльф перешёл на громкий, злой шёпот. Последние слова он договаривал уже на пороге собственного дома и собрался было открыть дверь, но девушка поднырнула под его руку, загораживая проход.

— Погоди, Вилль. Про какое колдовство ты говоришь? Всё верно, чаровники используют магию!

— Магия только одна — Природная! А то, что превращено в заклятья, не иначе, как колдовство! — свирепо, по слогам выговорил эльф.

Теперь Алесса поняла, что имела ввиду Марта, рассказывая о маленьком Вилле. Да только сейчас перед знахаркой стоял не голопузый волчонок, а матёрый волк, ощеривший клыки на свору псов-загонщиков. Впрочем, он мгновенно взял себя в руки и несколько виноватым тоном добавил:

— Природная Магия живая. Это не безвольное оружие, а сущность. Мы зовём её Альтея — Душа Мира. Её можно попросить о чём-либо, а можно заставить. Колодец в Равеннской Академии Магии — это колдовской капкан, ловушка для Альтеи, из которой она не выберется, пока люди не отпустят. Но они этого не сделают. Когда-нибудь Магию выпьют до последней крохотной капли… Не знаю, что случится тогда, но я предпочёл бы умереть раньше, чем наступят эти времена. Проходи.

Вилль толкнул дверь и слегка склонился перед знахаркой, приглашая в скромную обитель капитана-холостяка. В доме эльфа ничего не изменилось за два дня. Маленькую печурку без лежанки, сложенную у противоположной от входа стены, он не разнёс. Шкаф, вернувшийся из мира мёртвых при помощи молотка и гвоздей, всё также стоял между дверями в кухню и спальню. Напротив — неразлучное трио, которое в столице называли новомодным скадарским словом «гарнитур», а попросту, кресло, диван и столик. И всё та же зверская рожа, гнусно ухмыляющаяся из зеркальной рамы. Лепота!!!

— Хозя-аин, дай мне варренья! Только оно поможет бедному сстрадальцу! Оно одно! — не открывая глаз, проникновенно завыл с дивана кот.

— Нет тебе, пьяница презренный, ни прощенья, ни варенья! — шутливо сдвинул брови паренёк. — И, вообще, брысь!

Горестно вздыхая, домовой отполз в сторону и повис поперёк подлокотника, изредка демонстративно постанывая и не сводя алчного взгляда с поставленной на пол банки. К радости Вилля, Алесса вытряхнулась из шубки гораздо быстрее, чем засовывалась, и демонстративно обняла себя за плечи.

13

Лопарь — разновидность умертвия кладбищенского. От обычных зомби отличает стайность и способность действовать слаженно по принципу сообщения муравьёв. Лопари появились после Алой Волны как побочный результат заклинаний на подчинение нежити. Лопаря можно уничтожить посеребрённым оружием или же огнём, как и большинство разновидностей нежити. Впрочем, по достоверным сведениям капитана Прокопия, не хуже действует и святая вода, выплюнутая человеком праведным в рожу тухлую.