Оборотни Его Величества - Илларионова Алина - Страница 43

– Зачем ты солгал?

– Я просто пошутил! – Мужчина все-таки прыснул. – А ты чего такой легковерный? Кстати, меня зовут Берен Грайт, можешь называть дядя Берен. И к старшим у нас принято обращаться на «вы». «Вы», «Берен» – запомнил, Арвиэль?

Но эльфенок уже отвернулся.

Вилль так и не узнал, кто из старших проболтался о природе нового фехтовальщика и его положении при дворе. Впрочем, на поведение группы это почти не повлияло, разве что в преподавателе теперь видели не обычного мишку с бубном, а, скажем, зеленого в желтую полоску, двухвостого и говорящего. Однокурсники отреагировали не в пример эмоциональнее. Катать их аватар наотрез отказался, так что пришлось угощать в трактире. Набравшись на дармовщинку, а заодно подсобив потратить часть отпускных и премиальных, приятели прямо-таки забросали рецептами укрощения строптивых первогодков, пособолезновали насчет неблагодарной работенки (мол, такой во всех отношениях уникум зазря пропадает), да так увлеклись, что последние стопки пили, не чокаясь, как за упокой.

Гвардеец не считал себя невезучим. Подростки как подростки. Уж лучше шустрые ящерки, чем апатичные медузы. У каждого нашлись слабые и сильные стороны, но Вилль невольно уделял чуть больше внимания пятерке активистов. Селянин Киряк, что называется, рубил с плеча, полагаясь, скорее, на собственные мускулы, чем на технику. Аватар работал с детьми в четверть силы, и на первом же практическом занятии желтоволосый крепыш едва не выбил клинок из руки преподавателя. Иборский перед выпадом медлил, точно давая противнику время прийти в себя; Айрэн, напротив, чересчур суетился. Пожалуй, из всей группы претензий не было только к легонькому как перышко юркому Вэйну да расчетливому Кукушонку – общепризнанному лидеру компании.

В этот понедельник весь день сыпало, как из дырявой перины, и карета с зарплатами и стипендиями добралась только под вечер, когда метель притихла, а дорогу немного расчистили маги. Госпожа Нэйран в понятных для орков выражениях предложила в следующий раз явиться за полночь, чтобы в учебном корпусе наверняка никого не осталось, кроме сторожа с дежурным, но охранники кареты бубнили одно: «Положено восьмого, распоряжения ждать до утра не поступало». Так ни до чего и не договорились. Мешки отнесли на третий этаж и заперли в сейф самого надежного казначея – господина Венедикта.

Арвиэль задержался не ради зарплаты. К концу прошлой недели он понял, что в университете ему становится легче. Звон сабель, скрежет наждака по зачищенной раме, гомон беспечных студиозусов заполняли дыру внутри, и наконец она перестала разрастаться новыми трещинами. Возникло что-то вроде баланса, будто над оступившимся канатоходцем сжалились и подали шест. Но стоило Алессе оказаться рядом, как дыхание перехватывало, сердце щемило, и аватар спотыкался вновь. Тем не менее они гуляли в парке по вечерам, то ли нарочно изводя друг друга, то ли наращивая драконью броню, и вместе же беседовали со следователем из ИСС. Вернее, так представился невысокий худощавый брюнет в черном, явившийся прямо во дворец, однако Вилль подозревал, что от него попахивает одной из тайных служб.

Аватар сидел перед раскрытым журналом, машинально катал по столу не подаренный вовремя браслет и все отчетливей понимал, что не хочет возвращаться во дворец. Чужой дом, где живет чужая семья. А так хотелось свою! Обнимать в постели жену, а не подушку, жарить по выходным мясо в собственноручно выложенном камине, копаться в лекарственном саду, спорить из-за ремонта… Из Симки вышел бы неплохой нянь: дети всех рас любят кошек за колыбельные и длинные хвосты…

Да какие теперь дети! На воскресном обеде так паршиво стало, что захотелось уснуть и не просыпаться.

– Не желаешь ли получить воздаяние за труды праведные? – Заглянувший в кабинет Венедикт солидно потряс ведомостью. – Ровно два империала и детинка – твои, чадо.

Рассмеявшись, Вилль прихлопнул ладонью покатившийся браслет:

– Ого! Да на такой гонорар можно хоть в «Золотой подкове» пирушку закатить!

– Чревоугодие какой грех?

– Шестой.

– Так отринь же мысли греховные и пожертвуй храму Божиему! – Подойдя к столу, богослов заглянул в журнал и недовольно крякнул: – Легкомысленное чадо и у тебя «летает»?

В прошлую среду Кукушонок не явился на занятие и причину сообщать отказался, но на первый раз был прощен. Сегодня ассистент влепил ему прогул.

Вилль кивнул:

– Еще как! И у вас тоже?

– С небес на землю не опускается. На заседании поставлю вопрос об отчислении.

– Я буду против. – Полеты полетами, а такого сабельщика еще поискать надо.

– Большинство проголосует «за», – уверенно сказал Венедикт. – Я много раз предупреждал его, а сегодня поставил перед фактом. Он не только сам дурно поступает, но и остальным подает пример.

– Да мало ли какие у него причины…

– Существует только одна причина неявки студиозуса на предмет – смерть! И преподавателя, кстати, тоже. А ты никак ночевать здесь собрался, чадо трудолюбивое?

– Да нет, пойду уже, – обреченно вздохнув, Вилль закрыл журнал.

– Вот и славно! – Венедикт одобрительно похлопал его по плечу. – Труды трудами, а ночью спать надо, ибо через сон душа наша невесомая прямиком в небушко воспаряет. Не забудь передать журнал дежурному.

В одиночестве и тишине тоска вновь вгрызлась дикой оголодавшей собакой. Аватар машинально прижал руку к середине груди – такой по-человечески беспомощный жест. Недовольно поморщившись, переплел пальцы, и браслет оказался в ладонях, точно в гнездышке. Всего лишь полоска золота, россыпь мелких агатов да пара рубинов, а все вместе – тонкая змейка, подпирающая хвостом красноглазую мордочку. Недорогой подарок, не для принцессы. И все равно отдаст оберег, куда денется…

Лязг металла вырвал из раздумий. Ключ, торчавший в двери, теперь лежал на полу. Щелкнул неисправный замок…

Пррроклятье! Подбежав к двери, Вилль вставил ключ на место, повернул ручку и поднажал плечом. Тщетно. Все, приплыли! Кто-то снаружи, вытолкнув ключ, отмычкой запер дверь на второй оборот.

Да, собственно, почему кто-то?! Аватар оказался достаточно острослухим, чтобы уловить шорох удаляющихся шагов и нечто вроде басовитого хихиканья. Ну, детки! Узнали от дежурного, что фехтовальщик задержался после занятий, коридором прокрались из казарменного крыла в учебный корпус и устроили акт возмездия! А зачинщик кто? Да Кукушонок, которому влетело сегодня и от Вилля, и от Венедикта. Решил небось что первый нажаловался второму, и пошло-поехало. Угроза отчисления констатировалась в факт. Интересно, они и богослова заперли?

Венедикт… Храмовник был в кабинете не один. Вилль замер, прислушиваясь к шагам над головой, мерному стуку каблуков, постепенно нарастающему журчанию голосов. Наверху спорили двое, но аватар не мог разобрать слов. Только интонацию.

Сдавленный вскрик, почти всхлип: тихий и жалобный.

Вилль саданул плечом в дверь, да так, что окно задребезжало, однако петли и засов выдержали. Ударил сильнее, еще и еще. Дверь не поддавалась, тогда аватар метнулся к окну, расправляя крылья…

Но было уже поздно. За стеклом, в кружеве танцующих снежинок, стремительно пронеслась тень – черная, бесформенная и тяжелая. Венедикт действительно воспарил, да только притяжение оказалось сильнее.

Вилль с треском распахнул окно и спланировал к телу, застывшему в изломанной, нелепой позе. Увы, снег не смягчил падения с высоты пяти саженей. Вокруг головы расплывался багряный нимб, но храмовник был жив и в сознании. Он едва заметно улыбнулся, видимо, приняв аватара за крылатого посланника Триединого. На язычников и богохульников так не смотрят.

– Все будет хорошо. – Вранье звучало убедительно, но сам себе Вилль ни на сколку не верил. Все очень плохо, потому что у человека поврежден позвоночник, отбиты внутренности и проломлена голова.

Посеревшие губы шевельнулись:

– Ты… Он… н-не…

– Тише, вам нельзя разговаривать.