Джон Картер - Берроуз Эдгар Райс - Страница 131

— Знатнейший… — начал он, но Рас Кор жестом заставил его замолчать.

— Никаких формальностей, — сказал он. — Мы должны забыть, кто я, и помнить, что я твой раб. Все должно быть выполнено так же тщательно, как было задумано, — мы не можем терять времени. Нам следует уже находиться на пути к рынку рабов. Ты готов?

Купец кивнул головой и, повернувшись к большому сундуку, достал из него скромную одежду раба. Рас Кор немедленно надел ее. Затем оба вышли из магазина через заднюю дверь, пересекли аллею и оказались на проспекте, где и сели на ожидавший их мобиль.

Пятью минутами позже купец вел своего раба на общественный рынок, где огромная толпа людей заполнила обширную площадку, в центре которой стоял помост.

Толпа стояла в этот день огромная, так как Карторис, принц Гелиума, должен был выступить как основной покупатель.

Один за другим поднимались рабовладельцы на трибуну у возвышения, на котором стояли принадлежавшие им рабы. Коротко и ясно каждый из них рассказывал о достоинствах тех рабов, которых он предлагал для продажи.

Когда все было закончено, управляющий принца вызвал на возвышение тех, кто ему понравился, и предложил цену.

Последовал короткий разговор о цене. Среди вновь вошедших на площадку был и Рас Кор. Его хозяин-купец согласился на первую же предложенную ему сумму, и, таким образом, знатное лицо Дузара стало членом дома Карториса.

3. ПРЕДАТЕЛЬСТВО

На следующий день после того, как Рас Кор оказался во дворце принца Гелиума, в городах-близнецах царило молчание, достигшее наивысшей точки во дворце Карториса. Пришла весть о похищении Тувии из Птарса из дворца ее отца. И как будто принц Гелиума подозревается в том, что знает об этом событии и о том, где находится принцесса.

В зале для советов Джона Картера, военачальника Марса, были: Морс Каяк, его сын и джед Малого Гелиума; Карторис и десять великих и знатных людей страны.

— Между Птарсом и Гелиумом не должно быть войны, сын мой, — сказал Джон Картер. — Твою непричастность к делу, в котором тебя обвиняют, основываясь на слухах, мы хорошо знаем, но Туван Дин тоже должен это знать. Есть один человек, способный убедить его, — это ты сам. Ты должен сейчас же спешить в Птарс и своим присутствием доказать Туван Дину, что его подозрения безосновательны. Да поможет тебе авторитет военачальника Барсума и джеддака Гелиума получить в поддержку все силы союзных государств, чтобы помочь Туван Дину найти свою дочь и наказать похитителей, кто бы они ни были. Иди! Я знаю, что тебя не надо заставлять спешить.

Карторис покинул зал заседаний и поспешил к себе во дворец.

Здесь слуги были заняты приготовлением к отъезду хозяина. Некоторые копались у быстроходного корабля, который должен был доставить принца Гелиума в Птарс.

Наконец все было готово. Два вооруженных раба остались на страже. Заходящее солнце висело низко над головой, скоро все погрузится в темноту.

Один из стражников, громадный человек, правую щеку которого пересекал от виска ко рту тонкий шрам, приблизился к своему товарищу. Взгляд его был устремлен на спину воина. Подойдя достаточно близко, он заговорил:

— Что за странный корабль? — спросил он.

Второй быстро повернулся, чтобы посмотреть в небо. Едва он повернулся спиной к великану, как короткий меч погрузился под левую лопатку, прямо в сердце доверчивого воина.

Солдат без звука упал замертво. Убийца быстро оттащил труп в черную тень внутри ангара. Затем он вернулся к кораблю.

Достав из кармана хитро сделанный ключ, он сдвинул крышку с правого циферблата компаса — контролера направления. Некоторое время он изучал конструкцию механизма. Затем вернул циферблат на свое место, установил указатель и сдвинул его еще раз, чтобы заметить происшедшие изменения в расположении его частей. Улыбка пробежала по его губам.

Он перерезал провод, тянувшийся к циферблату от наружного указателя, — теперь последний можно было ставить на любое направление, но это не оказывало на механизм никакого действия, иными словами, циферблат для южного полушария был теперь бесполезен.

Далее он обратил свое внимание на восточный циферблат и установил его на определенную точку. Затем сдвинул и его крышку и острым инструментом перерезал металлический стержень, идущий с внутренней стороны указателя.

Быстро, насколько это было возможно, он установил на место крышку второго циферблата и занял свое место в карауле. На внешней стороне циферблата ничего не было заметно, но в действительности движение указателей не приводило в движение механизм, расположенный под ним, и прибор оставался неподвижен, установленный на место назначения, выбранном рабом.

Вскоре пришел Карторис, сопровождаемый группой придворных. Он бросил мимолетный взгляд на раба, стоявшего в карауле. Тонкие жесткие губы воина и шрам, пересекавший щеку от виска ко рту, всколыхнули в нем неприятные воспоминания. Он удивился, где Саран Тал мог найти такого человека для охраны, но моментально забыл об этом, и уже в следующее мгновение принц Гелиума смеялся и болтал со своими провожатыми, хотя в душе мучился, опасаясь тех случайностей, которые могут ожидать Тувию из Птарса и о которых они ничего не могли знать, а тем более предвидеть их.

Первой, естественно, к нему пришла мысль о том, что прекрасную деву Марса похитил Асток из Дузара, но почти одновременно с вестью о похищении принцессы до них дошла весть о больших празднествах в Дузаре, устроенных в честь возвращения сына джеддака ко двору своего отца.

"Это не мог быть Асток, — думал Карторис, — так как в ночь похищения Тувии Асток был в Дузаре, и все же это очень подозрительно".

Он взошел на корабль, обмениваясь случайными репликами с провожающими, открыл ключом механизм компаса и установил указатель на столицу Птарса.

Со словами прощания он нажал кнопку, контролирующую поступление отталкивающих лучей, и корабль легко поднялся в воздух, заработал мотор в ответ на прикосновение ко второй кнопке, зашумели пропеллеры, и корабль Карториса, принца Гелиума, устремился в величественную марсианскую ночь под движущимися лунами и миллионами звезд.

Не успел он набрать скорость, как Карторис, завернувшись в шелка и меха, вытянулся во весь рост на палубе судна.

Но сон не шел к нему. Мысли взбунтовались, отгоняя сон. Он воскрешал в памяти слова Тувии из Птарса, слова, наполовину уверившие его в ее любви, так как, когда он спросил, любит ли она Кулан Тита, Тувия лишь сказала, что обещана ему. Этот уклончивый ответ давал ему надежду, но какую — он сам еще не знал.

Теперь он понял, что ее слова можно истолковать по-разному. Они, конечно, могли означать, что Тувия не любит Кулан Тита, и можно было предположить, что она любит другого.

Но кто мог гарантировать, что тем, другим, был Карторис из Гелиума?

Чем больше он думал об этом, тем более убеждался, что ни ее слова, ни ее поступок не давали ему уверенности в ее любви. Она любит другого! Ее не похитили — она бежала по своей воле вместе с любимым.

С такими "приятными" мыслями, наполняющими его то отчаянием, то жаждой мести, Карторис наконец погрузился в сон после полного умственного истощения и нервного потрясения.

Внезапный рассвет застал Карториса все еще спящим. Его судно бесшумно проносилось над бесплодной коричневато-желтой равниной — старым, как мир, дном уже мертвого марсианского моря.

Вдалеке поднимались невысокие холмы. Когда судно приблизилось к ним, с его палубы можно было увидеть большой мол, простиравшийся там, где когда-то был могучий океан, и огораживавший обмелевшую гавань забытого города, который все еще тянулся от пустынных набережных внушительной громадой чудесных архитектурных сооружений давно умершего прошлого.

Бесчисленные мрачные проемы окон, бессмысленные и одинокие, уставились невидящим взором из мраморных стен. Весь этот печальный город имел вид рассыпанных на могильных холмах мертвых, отбеленных солнцем человеческих черепов: окна были похожи на пустые глазницы, а порталы — на оскаленные в усмешке пасти чудовищных животных.