Механизм сталинской власти: становление и функционирование. 1917-1941 - Павлова Ирина Владимировна - Страница 92

Сохранился любопытный документ, в котором эти руководители перечислены. Это постановление Политбюро о полетах ответственных работников на аэропланах, принятое 11 сентября 1933 г.: «а) Запретить под страхом исключения из партии полеты на аэропланах без специального решения ЦК в каждом отдельном случае, ответственным работникам следующих категорий:

1. Члены ЦК и кандидаты в ЦК.

2. Члены Центральной Ревизионной Комиссии.

3. Члены ЦКК.

4. Члены президиумов ЦИК Союза и РСФСР.

5. Члены президиума ВЦСПС.

6. Ответственные секретари крайкомов, обкомов и ЦК нацкомпартий.

7. Председатели краевых, областных исполкомов и СНК союзных республик.

8. Наркомы и их заместители по СССР и РСФСР.

9. Начальники Главных управлений союзных наркоматов.

б) Нарушившие настоящее постановление исключаются из партии, не взирая на лица.

в) Поручить тт. Куйбышеву, Тухачевскому и Березину разработать обязательные правила вылета самолетов с аэродромов, которые представляли бы право начальникам аэропортов и аэродромов запрещать вылеты при неблагоприятных климатических условиях»[908]25.

«Что значит сталинские кадры – это враги кое-где видели, – говорил первый секретарь* Западно-Сибирского крайкома ВКП(б) Р. Эйхе, выступая на совещании в крайкоме 26 декабря 1936 г. по итогам прошедшего пленума ЦК. – Эти кадры умеют побеждать во много крат более сильных противников. Но мы не Маниловы, которые в лени мечтают на словах о хороших делах. Мы сталинская когорта, которая по-большевистски борется за линию партии, за выполнение указаний своего вождя – великого и любимого Сталина. ...Ленинско-сталинская бдительность, беспощадность к врагам, большевистское упорство в борьбе за любую задачу, поставленную партией и нашим вождем великим Сталиным, сталинская любовь к людям и верность до последней капли крови Великой Ленинско-Сталинской партии – вот качества, которые мы должны требовать от всех партийцев»[909]26.

А вот их же характеристика Бухариным, который был уже аутсайдером в этой когорте: «Не люди, а действительно какие-то винтики чудовищной машины... Шел процесс настоящей дегуманизации людей, работающих в аппарате Советской власти, процесс превращения этой власти в какое-то царство «железной пяты»[910]27.

С 1935 г. в номенклатуру № 1, которая к 1937 г., по данным Г. Маленкова, насчитывала 5.860 партийных работников, были включены также работники горкомов и райкомов партии[911]28. После проведенной в 1930 г. ликвидации округов именно район стал «основным звеном социалистического строительства». Эта реорганизация, как было записано в резолюции XVI съезда ВКП(б), должна была «привести к решительному приближению партийно-советского аппарата к селу, к колхозам, к массам», а районного комитета партии соответственно к обкому и крайкому, укрепить партийную организацию в деревне, улучшить и упростить связи ЦК и областей с местами[912]29.

С развертыванием коренных социально-экономических преобразований в стране потребовались и другие кадры в самом правительстве. О необходимости таких перемен Сталин написал Молотову 13 сентября 1930 г., а 22 сентября направил ему письмо с уже конкретными предложениями:

«Вячеслав!

1) Мне кажется, что нужно к осени разрешить окончательно вопрос о советской верхушке. Это будет вместе с тем разрешением вопроса о руководстве вообще, т.к. партийное и советское переплетены, неотделимы друг от друга. Мое мнение на этот счет:

а) нужно освободить Рыкова и Шмидта и разогнать весь их бюрократический консультантско-секретарский аппарат;

б) тебе придется заменить Рыкова на посту Пред[седателя] СНК и Пред[седателя] СТО. Это необходимо. Иначе – разрыв между советским и партийным руководством. При такой комбинации мы будем иметь полное единство советской и партийной верхушек, что несомненно удвоит наши силы...

Все это пока между нами. Подробно поговорим осенью. А пока обдумай это дело в тесном кругу близких друзей и сообщи возражения»[913]30.

8 октября 1930 г. Ворошилов направил письмо Сталину, в котором доложил результаты этого обсуждения, которые заключались в том, что члены Политбюро единогласно поддержали решение сместить Рыкова, но высказались за «унифицирование руководства» – «на СНК должен сидеть человек, обладающий даром стратега». Органы Советской власти в результате секретной партийно-государственной реформы 1922–1923 гг. уже и так полностью находились под руководством партийных органов. В 1930 г. Ворошилов предлагал «узаконить» этот порядок: «Итак, я за то, чтобы тебе браться за "всю совокупность" руководства открыто, организованно. Все равно это руководство находится в твоих руках, с той лишь разницей, что в таком положении и руководить чрезвычайно трудно и полной отдачи в работе нет»[914]31.

Ворошилов проговорился: вся совокупность власти в то время действительно была сосредоточена в руках Сталина, но это была тайная, подпольная, нелегитимная власть. Именно в этом состояла специфика его механизма властвования, а декорация в виде системы советских органов являлась его неотъемлемой частью, фасадом реальной власти.

На декабрьском 1930 г. объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором было принято решение об освобождении А.И. Рыкова от обязанностей председателя Совнаркома СССР и от обязанностей члена Политбюро ЦК ВКП(б), неоднократно звучала мысль о необходимости тесного взаимодействия партийного и государственного аппаратов:

В.В. Куйбышев: «Ни малейшей щелки не должно быть между соваппаратом и возглавляющими его товарищами и руководством партии».

С.В. Косиор: «Нам нужно, чтобы председатель Совнаркома, который руководит всем нашим советским и хозяйственным аппаратом, стоял во главе руководства в борьбе за линию партии, чтобы он, как здесь правильно товарищи говорили, с бешеной энергией дрался за проведение линии партии, в первую очередь в советской и хозяйственной работе»[915]32.

Таким человеком стал член Политбюро и секретарь ЦК, соратник Сталина Молотов. Их тандем сложился с начала их совместной работы в Секретариате ЦК в 1922 г. В 1930-е гг., как уже говорилось, у Молотова и Сталина существовало полное взаимопонимание по всем вопросам, которое проявилось и в ходе подготовки советско-германских договоров 1939 гг.: «Важнейшие документы отрабатывались Сталиным и Молотовым совместно, на одном и том же тексте можно обнаружить правку обоих, не говоря уже о соместном визировании»[916]33.

В этом тандеме Молотов всегда признавал верховенство Сталина. «Его роль другая была, – рассказывал он в одной из своих бесед с Ф. Чуевым. – У Сталина великая роль, необычная. Он руководил, он был вождем... Нельзя меня равнять со Сталиным»[917]34. Сталина, в свою очередь, устраивал тогда именно Молотов. Вот характеристика, которую он дал Молотову в одном из своих писем А.М. Горькому, написанных как раз перед пленумом, между 8 и 14 декабря 1930 г.: «...Думаем сменить т. Рыкова... заменить его Молотовым. Смелый, умный, вполне современный руководитель. Его настоящая фамилия не Молотов, а Скрябин. Он из Вятки. ЦК полностью за него»[918]35. Об этом взаимопонимании свидетельствует и переписка Сталина с Молотовым.

Особого разговора заслуживает тема спецснабжения номенклатурных работников, которые работали не только за идею, но и за соответствующие условия жизни, что было насущной потребностью после введения в 1929 г. карточной системы в стране и голода, охватившего практически все районы страны в начале 1930-х гг. В 1931 г. появляется сеть закрытых распределителей для ответственных работников. Эта была чрезвычайно сложная и разветвленная система со своими правилами для определенных групп, своего рода «государство в государстве», и с многочисленными злоупотреблениями. Чтобы представить себе, насколько запутанной была эта система, в которой могли разобраться только сами создатели да клиенты, свидетельствует приказ Административного Оргуправления ПП ОГПУ по Запсибкраю от 20 июля 1931 г.: