Сказки Западной Африки. Живой огонь - Автор неизвестен - Страница 78

А Черепаха-жена как завопит:

— Боров выкинул мой жернов! Боров выкинул мой жернов!

Так громко она жаловалась, что собрались односельчане. А немного погодя и злосчастный ее муженек смешался с толпой, делая вид, что только что вернулся откуда-то.

— Знаешь ли ты, что жернов этот у меня особый, — сказал Черепаха Борову, — и стоил мне немало денег. Как раз столько, сколько ты мне одолжил. Покуда ты его не разыщешь, я тебе мой долг отдавать не стану.

Боров кинулся в лес, да где ему было отыскать жернов! Он все кусты обшарил, всю землю вокруг своим пятачком взрыл. Так и роет и ищет с тех пор!

Сверчок и Жаба

Жили-поживали два друга — Сверчок и Жаба. Не только пировали и веселились, но и трудились вместе. Начался сезон дождей, и стали Сверчок и Жаба каждый день ходить вместе на делянку, которую они сперва расчистили в зарослях, а теперь готовили под посадку. Работали друзья споро, перекапывали и боронили землю, а чтобы было чем подкрепиться, когда устанут и проголодаются, приносили с собой бобы и масло.

Как-то раз, когда пришло время обеда, видят Сверчок и Жаба, что кончились у них запасы масла, остались одни только бобы. В тот день поработали они на славу и порядком устали и проголодались.

— Надо нам отдохнуть и поесть бобов, — говорит Жаба. — Жаль вот только, кончилось масло.

— Разведи огонь и поставь на него горшок с бобами, — говорит ей Сверчок, — а масло я сделаю.

Жаба развела огонь, поставила горшок с бобами, а Сверчок, дав ей нужные наставления, скакнул на бобы. Жаба исполнила все в точности, как ей было велено, и тогда Сверчок запел такую песенку:

Масло, масло я кручу,

Я бобы с ним есть хочу!

Вслед за другом запела и Жаба, пропела она эту песенку несколько раз, и из Сверчка потекло на бобы масло. Сверчок выпрыгнул из горшка, и друзья вкусно пообедали. Отныне Сверчок, как только наступало время обеда, прыгал в горшок. Жаба пела песенку — и текло на бобы масло. А однажды сказала Сверчку Жаба:

— Дай-ка завтра я сделаю масло.

Отправились на следующий день друзья на свою делянку и, как всегда, хорошо потрудились, а когда проголодались, Сверчок развел жаркий огонь и поставил полный бобов горшок в самое пламя. Жаба прыгнула в горшок, а Сверчок запел песенку:

Масло, масло я кручу,

Я бобы с ним есть хочу!

Спел он песенку раз, спел второй — нет масла, ничего у Жабы не получается. А огонь все жарче разгорается, и тут вдруг запела Жаба:

Ах, Сверчок, спаси меня,

Вызволь друга из огня,

А не то погибну я!

Сверчок кинулся поскорей гасить огонь, но пока он его притушил и Жаба смогла выскочить из горшка, она так сильно раздулась, что казалось, вот-вот лопнет. Бобы тем временем подгорели и стали совсем несъедобными. Остались в тот день друзья без обеда. Жаба не только раздулась, а еще и ободрала себе спину, и стала она у нее корявая и жесткая.

С тех самых пор все жабы на земле такие толстые, будто раздутые, а уж ежели злятся, то кажется, вот-вот и лопнут. А Сверчок как вспомнит иной раз ночью про это происшествие, так вдруг и зальется смехом в своем закутке. Люди слушают и дивятся: чего это он?

Почему голова у паука Кваку Анансе маленькая

Рассказывают, что давным-давно, еще в незапамятные времена, в стране настал голод, и вот в один прекрасный день паук Кваку Анансе отправился на поиски пропитания для себя и своей жены Асо. Шел он, шел и увидел вдалеке речку, а возле нее каких-то людей. На самом деле это были не люди, а духи. Духи эти стояли посреди реки и вычерпывали из нее воду, чтобы наловить рыбы.

— Братья, а можно я с вами тоже буду вычерпывать воду? — спросил Кваку Анансе.

— Можно, — ответили духи.

Анансе вошел в воду и тут увидел, что духи, оказывается, выливают ее своими черепами.

— Видишь, чем мы работаем? Можем снять тебе голову, возьмешь ее в лапы и будешь нам помогать, — предложили духи Анансе.

— Снимите, буду вам очень благодарен, — ответил Кваку Анансе.

Итак, духи сняли голову у Кваку Анансе, он взял ее в лапы и принялся вместе с духами выливать из реки воду. Духи трудились и пели песню:

Мы духи, мы духи,

Осушим мы реку,

Наловим мы рыбы.

А черпаем воду

Мы своей головой,

Своей головой,

Своей головой.

— Какая хорошая песня, — сказал паук. — Можно, я тоже буду с вами петь?

— Пой, — ответили духи. И паук громко запел:

Мы духи, мы духи,

Осушим мы реку,

Осушим своей головой.

Мы черпаем воду

С тех пор, как

Господь создал мир.

Мы духи, мы духи,

Мы черпаем воду

Своей головой,

Своей головой.

Песня кончилась, умолк и Анансе, и тогда духи ему сказали:

— Ну вот, воду мы всю вычерпали, рыбы наловили, даем тебе полную корзину. Неси ее домой и ешь на здоровье. Поставь голову на плечи и ступай себе. Но запомни хорошенько — если ты когда-нибудь запоешь нашу песню, голова у тебя тут же отвалится и упадет.

— Большое спасибо, вы дали мне столько рыбы, что нам с женой теперь надолго хватит, — отвечал паук. — А песню вашу я петь не буду — зачем она мне?

— Ну и прекрасно, прощай, — сказали духи.

Паук отправился домой. Духи тоже забрали свою рыбу и тоже двинулись в путь. Отошли немного и снова запели свою песню:

Мы духи, мы духи,

Мы черпаем воду,

В реке ловим рыбу.

А черпаем воду

Своей головой,

Своей головой.

Паук услыхал и, сам того не замечая, подхватил:

Мы черпаем воду

С тех пор, как господь

Создал мир.

Мы духи, мы духи…

И в ту же минуту голова его слетела с плеч и упала на землю. Анансе поднял ее, прижал к груди и закричал:

— Духи, духи, у меня голова оторвалась, помогите! Духи услышали паука и сказали:

— Видно, паук не послушался нас, запел и потерял голову, а теперь вот зовет нас. Давайте вернемся и поглядим, в чем дело.

Только они повернули обратно, как к ним подбежал запыхавшийся паук.

— Братья, мои дорогие братья! Голова у меня оторвалась и упала, я виноват перед вами, вы меня предупреждали, что нельзя петь, но умоляю, простите меня. Приладьте мою голову на место.

Духи взяли голову Кваку Анансе, поставили на место и сказали:

— Ну смотри, если ты снова запоешь нашу песню и у тебя отвалится голова, не зови нас — больше мы к тебе на выручку не придем. Прощай же!

И духи пошли своей дорогой дальше. Немного погодя они снова запали. Анансе тут же подхватил песню, и вдруг — хлоп! — голова его упала на землю и покатилась по тропинке. Он нашел ее, поднял и приставил, но только не к шее, а — вы уж меня извините — к заду. Анансе кинулся прочь с дороги в траву, и она зашелестела, раздвигаясь в стороны.