В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 53

Ребенок обозревает кучу барахла, которую принимается упаковывать лавочник, и задумчиво изрекает:

– Я с вами никогда за все это не расплачусь…

Боже, как предсказуемо.

С тяжелым вздохом беру его за плечи и разворачиваю к себе так, чтобы смотреть в глаза.

– Тебе не придется ни за что расплачиваться. Родители покупают вещи своим детям, это нормально.

Кажется, я немножко перестаралась с доходчивостью – он вдруг пугается и втягивает голову в плечи. Приходится притянуть его поближе, погладить по голове и спине. Он уже почти с меня ростом, поэтому ощущение странное. Вроде ребенок, а глаза вровень с моими. И это он еще сутулится. Видимо, будет такой же гигант, как Азамат.

Мы возвращаемся к трактиру, груженные огромными сумками. Азамат уже сидит в унгуце, а один из сыновей Лентяя держит на поводке Филина, выгулянного перед дорогой. Пес машет нам хвостом, который у него не скручен в колечко, как у лайки, а просто прямой, волчий такой, с длинным мехом. В карих глазах светится любопытство, Филин с огромным интересом обнюхивает хозяина в новой одежде.

– Ну, совсем другое дело, – удовлетворенно замечает Азамат, вылезая из унгуца, чтобы забросить сумки в багажник. – Такой приличный мальчик, не стыдно и при дворе показаться.

Кир кроит перекошенную рожу.

Мы забираемся в салон, делаем ручкой Лентяю и его сыновьям и отрываемся от земли. Филин решает понаглеть и забирается на сей раз на сиденье. Я строго грожу ему пальцем, но Азамат отмахивается:

– Пускай полежит на мягком, лететь долго.

Кир поначалу смотрит в окно, разглядывая горы, леса и огоньки, зажигающиеся в Худуле, но потом становится темно, Худул скрывается за предгорьями Ахмадула, и ребенок отрубается щекой на собачьем боку. То-то, ночами не спать!

Азамат включает тихую музыку и подпевает себе под нос, уверенно ведя машину. Погода нынче ясная, луна восходит оранжевая, вполнеба.

Я же осваиваю новые мощности унгуца. Подключаю телефон к панели управления, вызываю на стекло перед собой экран телефона, после чего принимаюсь заниматься сетесерфингом на тему обращения с приемным ребенком раннеподросткового возраста. Листаю статьи, просматриваю форумы… и чем дальше, тем печальней видится мне ближайшее будущее. От обычной ситуации с усыновлением детдомовского ребенка наша отличается по двум пунктам: мы его не выбирали и не можем вернуть обратно.

Молоко у меня подпирает, постоянно напоминая про оставленного в столице Алэка – уже две ночи маму не видел, бедный. Я, правда, начала его прикармливать, поэтому для еды я ему уже не так необходима, Тирбиш с банкой детского питания его вполне устраивает. Но все равно неправильно это, бросать его на несколько дней. Ладно, будем считать, что поездка за Киром – это ЧП и в ближайшие месяцы ничего подобного не повторится.

Прилетаем мы под утро. За это время я успела начитаться историй усыновления до предынфарктного состояния, забрать у Азамата руль, чтобы он тоже почитал и поужасался, дать ему поспать и вернуть руль обратно. Кир просыпается только на подлете и вместе с Филином прилипает к окну, восторженно рассматривая мой дом.

– Любуйся-любуйся, – говорю. – Это твой отец строил.

Когда мы выгружаемся и, сладостно разминая ноги, ползем к дому, навстречу нам выбегают мои коты. Честно говоря, когда я соглашалась взять ребенкову собаку, я и думать забыла про котов, да и вообще, что мы полетим на Дол. Коты тоже не сразу врубаются, что у них могут быть проблемы. Мчатся к нам, мявча и мурлыча, и, едва добежав, принимаются усердно тереться об ноги.

Филин и Кир замерли в нерешительности. Кир, правда, на котов не обратил внимания, он всецело поглощен рассматриванием дома. А вот пес смешно растопырил лапы и вертит головой, пытаясь не упустить из виду ни одного из троих кошаков. Потом он издает негромкий вопросительный вяф. Кир оборачивается и наконец-то замечает котов. Я беру Электрона на ручки и глажу, а он все норовит понюхать, чем пахнет у меня изо рта.

– Филин! Нельзя! Не смей! – вопит Кир, дергая за поводок. Пес, впрочем, кажется, ничего и не пытался сделать. Но, чтобы успокоить хозяина, ложится на землю, демонстрируя полное отсутствие интереса к котам.

– Он у тебя кошек гоняет? – спрашиваю.

– Он их не видел никогда, – озабоченно говорит Кир. – Я и сам только издали…

– Тогда давай их познакомим, – предлагаю. – Все трое – коты, вот это Электрон, у Азамата на руках Тау, а Мюон самый независимый, вон, в сторонке топчется. На, хочешь подержать?

Кир осторожно берет у меня Электрона, который тут же принимается обнюхивать его лицо. Нюхает-нюхает и чихает. Кир смеется, тихо, не открывая рта, как будто не хочет признаваться, что ему смешно.

Тем временем Мюон подходит к Филину и начинается знакомство. Азамат выпускает Тау и с любопытством наблюдает, что будет. Филин тщательно принюхивается, потом, видимо, забывает, что хозяин сказал «нельзя», и пытается играть – напрыгивает, приседает, клацает зубами. Кир замечает это и хватает поводок, чтобы оттащить пса, но тот именно в этот момент прикусывает Мюону хвост, кот удивляется, возмущается и залепляет Филину по носу когтистой лапой. Воздух над долом заполняется жалобным скулежом.

– Филин, я же сказал нельзя!!! – кричит Кир, вцепившись в ошейник пса.

Мюон поворачивается к нему задом и пару раз выразительно копает лапой.

– Мюон, зараза! – Я поднимаю кота за шкирку и легонько шлепаю. – Не бей маленьких!

– Я думаю, Филин больше к нему не подойдет, – усмехается Азамат, присаживаясь на корточки. – Да ладно тебе, – говорит он псу и треплет его по холке. – Нос заживет, ничего страшного. Пошли в дом.

– Его тоже в дом? – уточняет Кир.

– Ну, а куда еще? – разводит руками Азамат. – У нас тут только дом и гараж. Конечно, не так холодно, как на Сиримирне, но жалко твоего щенка в незнакомом месте на ночь оставлять на улице. Тут лесные жители непуганые… Сегодня в доме переночует, а завтра соорудим ему конуру с подогревом, как тебе такой вариант?

– Хорошо, – осторожно отвечает Кир и заходит в прихожую со скулящим Филином на поводке.

Я разуваюсь первая и сразу включаю отопление. Мы все устали и нанервничались за последние сутки, так что связываться с приготовлением ужина неохота, а из готовой еды одни только мои молочные продукты в холодильнике. Азамат берет себе бутылку несладкого кефира со злаками, я организую нам всем горячий шоколад. Кир спрашивает разрешения попробовать малиновый йогурт.

– Ешь, пожалуйста, – говорю. – Только учти, что это из молока и сладкое.

Кир удивляется, но все-таки открывает стаканчик и пробует инопланетное блюдо. Думает. И доедает. И потом еще четыре штуки.

– Неужто понравилось? – удивляется Азамат. – Ну и дрянью же вас кормили в приюте! Как ты это можешь есть?

Кир пожимает плечами:

– Сладко.

Я наливаю всем какао и ухожу сцеживать молоко, а то сил никаких нету. Когда возвращаюсь, Азамату звонит встревоженный Алтонгирел, которому, оказывается, было обещано, что мы отзвонимся, как только долетим до дома. Азамат выходит в гостиную поговорить, а я иду мыть ванну, чтобы потом мыть в ней ребенка перед сном.

– Опять мыться? – хмурится Кир, когда я возвращаюсь за ним с пижамой и полотенцем. – Я же вчера мылся!

– У нас заведено мыться каждый день, – говорю. – Благо всегда есть горячая вода, и это совсем легко.

Кир еще сильнее сдвигает брови, опускает голову и понуро топает в ванную, а я – наверх, стелить постели.

Наконец все дела переделаны, мужики распиханы по комнатам, и я сама провинчиваюсь под бочок к Азамату. Неужели я дома, почти со всей семьей, и все устроилось?..

Глава 13

Никогда не верила в дурные числа. Вот же встали мы в тринадцать ноль-ноль, и все хорошо. И на кухню вышли, завтрак сготовили, и все хорошо. Тирбишу я позвонила, но Алэк спал. Кошкам дали сметанки… А где собака?

– Кир к себе в комнату его забрал, что ли? – спрашивает Азамат, оглядываясь.