В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 75

– Это надолго? – хмурится Кир. – Мне ведь еще читать…

– Не знаю, сколько это займет времени, но я Азамату все объясню, и он поймет.

– Ну хорошо, – соглашается Кир.

Арон поджидает нас у порога дома жены, нервно топчась на месте, и сразу бросается ко мне.

– Хотон-хон! Я так рад, что вы пришли! Прямо не знаю, что делать, вы бы ее видели, это какой-то кошмар, как же она будет жить, а вдруг это не лечится, жена совсем голову потеряла от горя!..

– Тихо! – рявкаю я, прерывая бесконечный словесный поток. – Вот знакомься, это Кир, ты его еще не видел. Пошли внутрь.

Арон облегченно замолкает, явно радуясь тому, что кто-то другой принял командование, и проводит меня в комнату девочки, обставленную в безумных малиновых тонах. Я тут же выпираю их с Киром за дверь и остаюсь с пациенткой один на один – не будет же сердобольная муданжская мать сидеть с больным ребенком, еще заразится…

У девочки оказывается элементарная ветрянка. С точки зрения муданжцев это, конечно, ужасная болезнь – все лицо в волдырях, еще бы. Тем более никто ведь не проследил, чтобы ребенок не чесался, так что вид и впрямь жутковатый. Ветрянкой муданжские дети болеют редко, и это обычно значит, что иммунитет чем-то ослаблен, в норме-то подобная зараза к ним не липнет. Анализы показывают неправильное питание – такое впечатление, что девочка завтракает, обедает и ужинает медовыми конвертиками. Я даю ей детскую микстуру от зуда с легким снотворным действием, обмазываю заживляющим кремом и иду объяснять Арону про диету и пищевые добавки. Земные иммуномодуляторы муданжцам подходят плохо, так что я стараюсь без крайней необходимости их детям не давать. Скорее бы Азамат уже решился вступить в экономический союз, тогда можно было бы дать грант на исследование муданжской физиологии, а так к нам ни от одной приличной лаборатории никто не едет, только миссионеры какие-то все рвутся.

В гостиной Арон увлеченно демонстрирует Киру звериные шкуры, видимо, охотничьи трофеи. Кир глядит сияющими глазами и вслушивается в каждое слово Арона, травящего охотничьи байки.

– Этого вот мы с друзьями загнали два года наз… о, Хотон-хон, ну что? – прерывается Арон, заметив меня.

– Да ничего страшного, – говорю. – Я этим тоже в детстве болела, следов не останется. Вот крем, чтобы лучше заживало, вот снадобье, чтоб не чесалось.

Арон вздыхает с облегчением.

– Ой, спасибо, Хотон-х…

– Хуже другое, – перебиваю его мрачным тоном. – Проследи, пожалуйста, за тем, что твоя дочь ест и сколько, иначе она так и будет болеть. Сейчас я тебе выведу допустимое меню для этого возраста.

Сажусь и открываю бук.

– Как же я прослежу? – удивляется Арон. – Она ведь с женой живет, с ней и ест.

– Как хочешь, так и проследишь, – кривлюсь я. – Если твоя жена ест то же, что твоя дочь, то проживет недолго. Прикажи повару готовить то, что я напишу… Вообще, где Алтоновч-то?

– У себя наверху…

– Ну так веди ее сюда, будем разговаривать.

Арон растерянно кивает и убегает вверх по лестнице. Я киваю Киру:

– Ну как?

– Нормально, – пожимает плечами ребенок. – Сначала он все рвался к вам посмотреть, что вы с его дочкой делаете, но потом я спросил про охоту, и он про дочку забыл, стал мне рассказывать… Обещал меня с собой взять в следующий раз, если отец отпустит.

– Азамат и сам хотел с тобой на охоту сходить, – припоминаю. – Наверное, можете и втроем.

Наверху слышатся шаги, и к нам спускаются Арон с женой. Она сегодня в бирюзовом, и, как всегда, платье, диль и косынка чуть-чуть не совпадают по тону. Интересно, это индивидуальный стиль такой или она просто сама ткани красит, а пропорции забывает?

– Она заразная? – нервно спрашивает Алтоновч, косясь на дверь дочкиной комнаты.

– А вы этим не болели? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Конечно нет! – в ужасе отрицает Алтоновч.

– Тогда заразная, – с плохо скрываемым злорадством киваю я. Конечно, раз Алтоновч не болела, значит, у нее достаточно сильный иммунитет. С другой стороны, может, в детстве и был сильный, а сейчас если она одними плюшками питается, то и вместе с дочкой заболеть может.

– Расскажите мне, пожалуйста, что вы едите, – предлагаю я, открывая файл с историей болезни.

Алтоновч таращится на меня во все глаза.

– А вам зачем?

– Затем, что ваша дочка заболела из-за неправильного питания.

– Так что, ее не кормить, что ли?

Я роняю голову на клавиатуру. Кир хихикает в углу.

Мы покидаем дом Алтоновч примерно через час, с трудом общими усилиями убедив ее, что питаться одним сладким нельзя не потому, что мужу жалко денег. Кир похихикивает, я пихаю его локтем в бок.

– Не смешно, – говорю, улыбаясь. – Угробит ведь ребенка.

– А если не угробит, вырастет еще одна такая же тупая корова, – пожимает плечами Кир.

Я хмурюсь.

– Алтоновч, конечно, не слишком одаренная женщина, но не мог бы ты выражаться повежливее? Арон не обрадуется, если узнает, что ты так говоришь о его жене.

– Простите, – ворчит Кир, вжимая голову в плечи.

Ну отлично, теперь он расстроился. А я-то радовалась, что удалось его немного развеять. Однако эта мысль держится у меня в голове недолго, потому что я вдруг озадачиваюсь вот чем: муданжские девочки до замужества обычно живут с матерями. Хотела бы я посмотреть на статистику детской смертности. Есть у меня подозрение, что для мальчиков и девочек она неодинаковая. А если так, то, значит, взрослых женщин на Муданге должно быть заметно меньше, чем мужчин. Отсюда и отношение к ним… М-да, порочный круг.

Дома Кир с тяжелым вздохом топает в свою комнату и закрывает дверь, так что до обеда от него ни слуху ни духу.

Впрочем, и на обед он не выходит.

Когда Азамат стучится к нему в дверь, ответа нет. Озабоченный Азамат приоткрывает дверь и обнаруживает ребенка спящим за столом носом в книжку.

– Не буду напоминать, что я тебя предупреждала, – триумфально говорю я.

Азамат умиленно улыбается и мягко треплет Кира за плечо.

– Ну что же ты, мальчик, просыпайся.

Кир подскакивает и ошарашенно озирается.

– Ой. Простите. Извините. Я ненадолго… Не заметил…

– Ладно уж, – смеется Азамат. – Пошли есть, соня.

Ребенок послушно чапает к столу и принимается механически жевать, не разбирая, что именно. Азамат обстоятельно выбирает косточки из жареной рыбы.

– С чего предпочитаешь начать? – спрашивает он, не отрывая взгляда от тарелки. – Проверим твою самостоятельную работу или статьи почитаем?

Кир на секунду впадает в панику, но тут же успокаивается и произносит с похоронной решимостью:

– Я почти ничего не сделал.

Азамат отрывается от тарелки.

– Почему?

– Ну… – Кир бросает косой взгляд на меня.

– Мы ходили к Арону, – говорю.

Азамат хмурится.

– Мне казалось, мы вчера с тобой обсуждали, что учеба на первом месте.

– Тебе именно казалось. Ты высказался и заснул, даже не выслушав, что я по этому поводу думаю, – спокойно сообщаю я.

– И поэтому ты решила игнорировать мое мнение, – продолжает за меня Азамат.

– У Арона дочка заболела, – объясняю я.

– Серьезно? – настораживается Азамат.

– Нет. Но ты же знаешь Арона, он уколов боится, сканера боится… Мне нужна была помощь в его нейтрализации.

– И, кроме Кира, никто не мог тебе помочь, – с ироничным трагизмом заканчивает Азамат.

Я пожимаю плечами.

– Ты занят, Тирбиш с Алэком сидит, Янка с Оривой на вызове… почти все остальные, кого можно попросить о такой услуге, работают с тобой. Не Орешницу же с Эсарнай было звать.

Азамат некоторое время смотрит на меня, потом вздыхает.

– Лиза, я встаю в четыре часа ночи, чтобы освободить себе вечер и позаниматься с Киром. Ты не могла бы хотя бы согласовывать со мной, если его отрываешь?

– А я не понимаю, куда ты так спешишь? Ему что, экзамен надо сдать? Зачем жертвовать собой и доводить ребенка до того, что он спит на столе? Ты его даже с братом не познакомил, а матери небось и не сказал ничего.