В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 76

– Хорошо, ты его познакомила с моим братом. И какая от этого произошла польза? – нетерпеливо спрашивает Азамат.

– Арон позвал его с собой на охоту.

Азамат хлопает себя ладонью по коленке.

– Отлично! Теперь мой брат поведет моего сына на охоту раньше, чем я! Как прекрасно ты все устроила.

– Вы можете пойти вместе, – спокойно гну свою линию. Похоже, Азамат и правда переутомился, если разговаривает со мной в таком тоне.

Кир нервно переводит взгляд с меня на него и обратно, стараясь не привлекать к себе внимания.

– А ты могла бы немножко подождать, – отвечает Азамат. – Я же тебе сказал, немножко осталось!

– Не немножко, если недосыпать и не есть. И главное, ради чего! Нельзя поразвлечься, отдохнуть, а потом продолжить? Или для охоты обязательно надо уметь читать вслух с выражением?

– Кто кого заставляет не спать и не есть? Я не так много требую, Лиза!

– Я не знаю, сколько ты требуешь, но Кир встает тогда же, когда ты, и за завтраком напихивается не жуя, лишь бы побыстрее. И сидит весь день, не поднимая головы, над книжками. Если ты считаешь, что требуешь немного, то я не знаю, что такое много!

Азамат выглядит озадаченным.

– Я впервые слышу, что мои задания вызывают столько проблем.

– А то, что я уже неделю тебе твержу, что ты переутомляешь ребенка, не считается? – фыркаю я.

Азамат решает наконец включить Кира в разговор:

– Ты действительно весь день тратишь на задания?

Кир смотрит на него затравленно и хлопает ртом. Я раздраженно вздыхаю.

– Никто не будет тебя ругать за медлительность!

Кир осторожно кивает, не сводя настороженного взгляда с Азамата. Тот поднимает брови.

– Но почему ты не сказал, что тебе так трудно?

Взгляд Кира на секунду становится неверяще-укоризненным.

– Мне не трудно, – почти шепотом отвечает ребенок.

– Если тебе приходится вставать затемно и весь день заниматься без перерывов, то это называется трудно, – замечает Азамат.

Кир сжимает губы и злобно зыркает на меня, но молчит. Азамат некоторое время ждет, но ответа не получает, так что задает новый вопрос:

– Ты бы хотел прервать занятия?

Кир пару секунд колеблется, потом осторожно отвечает:

– Да.

Азамат опускает голову.

– Вот как. Почему?

– Мне надоело, – осмеливается Кир.

– Мы можем заниматься меньше, – с надеждой предлагает Азамат. – Всего час в день, например.

Ребенок мотает головой.

– Нет.

Азамат расстроенно кивает.

– Понял. Ну, может, хотя бы сегодня еще почитаем? А с завтрашнего дня все?

Кир снова мотает головой, уже решительнее.

– Ну хорошо, – разводит руками Азамат. – Не хочешь – не надо. Отдыхай.

Кир как будто только и ждал команды: вскакивает и исчезает в своей комнате.

Мы некоторое время сидим молча, осмысливая произошедший разговор.

– По-моему, – говорю, – мы сделали неправильно все, что только могли.

Азамат задумчиво кивает.

– Не надо было при нем ругаться.

– Я и не ругалась.

– Ну да, ты просто доходчиво рассказывала мне, какой я идиот.

– Я просто отвечала на твои вопросы. Ну ладно, хорошо, я согласна, надо было проявить дипломатичность и вывести тебя в другую комнату.

Азамат отодвигает тарелку, ставит локти на стол и упирается кулаками в щеки.

– Ты ему хоть раз говорил, что будет, если он не сделает задания? – интересуюсь осторожно.

– Что значит «что будет»? Ничего не будет, просто почитали бы вместо этого.

– Я спрашиваю, ему ты это говорил?

Азамат задумывается.

– Нет… Ты думаешь, если бы он знал, что можно, то давно бы бросил?

– Не знаю, может, не так бы усердствовал.

– Если ты считала, что он слишком много учится, почему сама ему не сказала?

– Я сказала. В первый же вечер.

– И?

– И он решил учиться тайком от меня, пока я не объяснила, что не запрещаю.

Азамат поджимает губы.

– Все так и должно быть. Ты женщина, я мужчина, приказы разные, слушаться надо меня. Вот шакал! – Он внезапно ударяет кулаком по столу так, что вся посуда подскакивает. – Так хотел все сделать правильно и, конечно, все испортил!

– Ну ты так-то уж не отчаивайся, – говорю. – Погоди, он успокоится, разберется, что к чему. Поговори с ним спокойно.

– Попробую, – протягивает Азамат без энтузиазма. – Что-то мне кажется, что он не станет со мной говорить по душам. Ему бы с духовником поговорить, но…

Азамат так и не заканчивает очевидную мысль: Ажгдийдимидин с его предвзятым отношением к безродным сделает только хуже. Можно было бы, конечно, отвезти парня на Гарнет, чтобы с ним поработал нормальный психотерапевт, но, боюсь, в настолько незнакомой среде ребенок просто не станет разговаривать.

Муж мой тем временем решает воплотить задуманное немедленно и идет стучаться к Киру в дверь. Ответа, как и прежде, нет.

– Опять спишь, что ли? – удивляется Азамат. – Неужто я тебя так вымотал?

Стучит громче – тишина. Дергает ручку – заперто.

– Вот как. – Азамат в задумчивости замирает перед дверью. – Ну ладно, значит, завтра поговорим…

Просыпается Алэк, и после кормежки я начинаю собирать его на прогулку – раз уж Азамат свободен, почему бы не провести время с другим сыном, он соскучился вообще-то. В комнате у мелкого душновато, и я открываю окно, чтобы проветрить. И вижу, что окно комнаты Кира распахнуто настежь, а с подоконника свешивается простыня с узелками.

– Азама-а-ат, – зову. – Он, похоже, опять сбежал.

На этот раз я даже не волнуюсь, только досадно, что весь вечер будет потрачен на поиски этого малолетнего раздолбая.

Азамат высовывается в окно, делает те же выводы, что и я, и без раздумий высаживает дверь в комнату Кира. Там и правда пусто, простыня привязана к письменному столу. Под окном у Кира довольно широкий карниз над окнами нижнего этажа, а с него при некоторой сноровке можно перепрыгнуть на крышу служебного крыла, где кухня и конюшни. Спуститься оттуда могла бы и я. Быстрый звонок сообщает, что Филин тоже пропал. Кир без своего пса не сбегает. Азамат тяжело вздыхает и принимается поднимать на ноги всю службу безопасности. Конечно, никто не станет гулять с Алэком в такой ситуации. Я решительно надеваю куртку и вытаскиваю мелкого в беседку. Он-то не виноват, что его братец любит заставить всех понервничать.

Через пару часов мне неожиданно звонит Янка.

– Потеряли старшенького? – говорит она странным голосом.

– Ну да, свалил в окно, – сознаюсь. – Ты что-то знаешь?

– Да вот, ко мне тут пациент поступил… Три ребра сломано, гематомы в брюшной полости, вывих плеча, и разбиты костяшки пальцев…

– Что, Кир?!

– Нет, не Кир, а глава местной подростковой банды. Но утверждает, что это Кир его так отделал.

– Где?!

– Не признается. Мне Ирнчину доложить об этом?

– Да, конечно… У тебя есть его телефон?

Янка хмыкает.

– Есть, есть.

И отключается.

Кира находят часа через полтора. Он цел и относительно невредим – беглый осмотр показывает только несколько синяков и ссадины на руках.

– Ну и что это за акт протеста? – устало интересуется Азамат, которому я впихнула Алэка, чтобы руки были заняты, а то ему, как и мне, очень хочется кое-кого за уши оттаскать. Филин вертится у всех под ногами, поскуливая.

Кир стоит ссутулившись между двух бравых ребят из отдела безопасности и злобно зыркает на нас.

– Я теперь всю жизнь под замком сидеть должен, что ли? Чуть шаг на улицу – сразу сбежал! Я бы к ночи сам вернулся, не тупой!

Азамат на секунду задумывается, как будто ему до сих пор не приходила в голову мысль, что Кир может пойти погулять без намерения сбежать.

– Нет, – медленно произносит он, – но зачем было вылезать в окно?

– Не хотел вам мешать лаяться! – ядовито отвечает Кир.

Азамат поджимает губы и отпускает Ирнчиновых ребят вместе с собакой. Им хватает ума не переглядываться, по крайней мере до тех пор, пока за ними не закрывается дверь.