В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 77

– А драться зачем полез? – спрашиваю я, вооружаясь йодовой салфеткой.

– Это не я полез, это ко мне полезли, – ворчит Кир. – Я сидел спокойно на крыше заброшенного дома, никого не трогал. Тут приходят эти пацаны и давай права качать, типа, это их место. Ну и пришлось им показать, где их место на самом деле… ай! Щипется!

– У драк бывают последствия, – сообщает Азамат. – Вот одно из них. Терпи. А то как ребра ломать – ты мужчина, а как лечиться – сопляк.

Кир угрюмо сжимает зубы и терпит.

– На будущее, – продолжает Азамат, – если хочешь пойти погулять, скажи об этом кому-нибудь. Мне, Лизе, Тирбишу, кому угодно во дворце, кто может нам передать. Не исчезай просто так, иначе опять отправлю охрану тебя искать. Это понятно?

– Понятно, – бурчит Кир, морщась от йода.

– Ужинать и спать, – велит Азамат.

Взгляд Кира на секунду становится удивленным, но тут же снова меняется на злобный, и ребенок раздраженно топает к столу, всем своим видом показывая, что его несправедливо унизили. Азамат вздыхает и принимается поправлять выбившиеся из косы волосы, держа хмурого Алэка второй рукой, но замирает.

– Я с этим ребенком седею, – замечает он, рассматривая прядь с виска.

Глава 18

Следующие два дня Кир практически не появляется дома. Рано утром он честно, как требуют, сообщает страже, что пошел гулять, а потом пропадает до позднего вечера, наедается за весь день и запирается у себя в комнате. Азамат несколько раз безуспешно пытался с ним поговорить, но это кончилось тем, что ребенок заперся у себя сразу, не поужинав. Азамат не находит себе места от нервов, работает, кажется, круглые сутки.

На третий день я выползаю на заре кормить Алэка, а потом плетусь обратно к себе в комнату, прикрывая зевок сползшим рукавом пижамы, и натыкаюсь на Кира, который как раз одевается.

– Завтра поедем на выезд, – говорю сквозь зевок. – Так что вернись пораньше, если хочешь собрать вещи.

– А если я не хочу на выезд? – угрюмо спрашивает Кир, затягивая шнурки.

– Это обязанность, – объясняю, протирая глаз. – Нас с тобой никто не спрашивает. Если упрешься, сорвешь поездку. Азамат будет не в восторге, а уж Старейшины…

– Ясно, – бормочет Кир. Он уже полностью оделся и явно прикидывает, как бы так свалить, чтобы я его не задержала, но и чтобы это не очень невежливо выглядело.

– Секунду, – говорю, нашаривая в кресле свою вчерашнюю сумку и извлекая из нее небольшой кошелек с мелочью. – На, возьми, хоть поешь в городе нормально, а то вечером опять будешь от Азамата прятаться…

Кир быстро берет у меня кошелек, засовывает его во внутренний карман куртки, потом задумывается и спрашивает:

– А отец знает, что вы мне деньги дали?

– Он спит и мысли читать не умеет, – усмехаюсь, – но если спросит, я скажу. А что?

– Ну… Он не подумает, что я их… без спросу взял?

– Прошлый раз тебя это не беспокоило, – хмыкаю. – Да ничего он не подумает, это мои деньги, а не его, и их там на самом деле совсем мало – пообедать да купить что-нибудь ненужное-э-э. – Я снова зеваю так, что щеки трещат.

– С-спасибо, – выдавливает он. Но не уходит, колеблется. Наконец спрашивает: – А… На выезде, что там надо будет делать?

– Тебе – ничего. Мы с Азаматом будем работать, каждый по своему профилю.

– А ехать долго?

– Без понятия, – признаюсь честно. Тайна выезда успешно скрывается и от меня тоже. Не то чтобы мне было очень интересно. – Знаю только, что там будет довольно тепло, свитера можно не брать.

– Ясно… а сколько человек едет? Мы на унгуце?

– Кир, я не знаю, – развожу руками. – Спроси у Азамата, я правда не интересовалась.

Он кивает, но по лицу видно, что спрашивать у Азамата он пойдет разве что под страхом смерти, да и то не факт.

– Ты думаешь, как бы избежать разговора с ним в дороге? – предполагаю я.

Кир мнется и молчит, из чего я делаю вывод, что угадала.

– Чего ты так его боишься? Не съест же…

– Я не боюсь! – быстро перебивает Кир.

Похоже, у него это больное место. Наверное, не стоит слишком часто на него давить.

– Ну хорошо, не боишься. Тогда что тебя смущает?

Кир молчит и раскачивается на пятках. Видимо, что-то глобальное. И, конечно, он мне не признается – с какой стати, чужой женщине. Ладно, может, тут и правда что-то серьезнее, чем дурацкие уроки чтения. С этими подростками никогда не знаешь. Но возможно, Азамату действительно стоит оставить его в покое на некоторое время.

– Ладно, как хочешь, – соглашаюсь. – Можешь с ним не разговаривать. Я попробую организовать, чтобы вы с ним ехали порознь. Но за это ты мне будешь должен желание.

– В смысле – желание? – настораживается Кир.

– В смысле, когда я попрошу тебя что-нибудь сделать, ты сделаешь без нареканий.

– Типа что например?

– Пока не знаю. Что-нибудь полезное или неприятное.

– Но вы не велите мне с ним… это… разговаривать?

– Я не настолько подлая, – усмехаюсь. – Да и тогда договоренность теряет смысл. Так что этого не попрошу, нет.

– Ну хорошо, так согласен.

– Отлично, договорились, – зеваю и машу на него рукавом. – Свободен.

Ребенок убегает, как на пружинках.

Встав второй раз уже в человеческое время, я с трудом вспоминаю, что утром вообще что-то происходило. Вроде как мне снился Кир… Или не снился…

– Кир опять ушел гулять до завтрака, – сокрушается Азамат. – Он мне так и не даст шанса объясниться.

Вот тут я и вспоминаю, что нараздавала обещаний спросонок.

– Да ладно, не переживай, срастется, – говорю ободрительно. – Помается и успокоится. Ты вот мне лучше скажи, куда мы летим, сколько нас, и вообще… А то мне вещи собирать надо, хоть знать, что брать.

– Это будет юго-запад, пара часов лету, – легко переключается Азамат. – Мы вчетвером, Тирбиш, конечно, еще Эцаган и еще один мужичок, ответственный по ресурсам, ты его не знаешь. Я думаю, в два унгуца поместимся, ну и пилоты, понятно.

– Ага, – киваю, – значит, я с детьми и Тирбишем, а ты с коллегами. Логично. Тогда багаж раскладываем на две кучки. Мы надолго туда?

– Дней на пять-шесть. – Азамат в раздумьях трет нижнюю губу. – На первый выезд побольше заложились, не знаю, как успею все. Потом приноровлюсь, наверное, покороче будут визиты. Принимающей-то стороне это тяжело, нас надо где-то поселить, все время быть на изготовку. Точнее, мне-то ничего от них не надо, но сама знаешь, как люди любят произвести впечатление. Кстати… ты подумала, кого возьмешь себе в охрану? Я бы мог посоветовать пару толковых ребят…

– Подумала, – кривлюсь я. – Давай это вечером обсудим, а?

Азамат соглашается и оставляет тему. Или это моя паранойя, или он прекрасно понял, что ни о чем я не подумала. Вернее, подумала, но ни до чего не додумалась. Я по-прежнему не знаю, как обходиться с охранником во время работы с пациентом.

Азамат уходит сворачивать горы в офисе, а я принимаюсь проверять свои чемоданы с инструментами и прочим бутором, чтобы все было на месте и в порядке. Работы будет много, тут мне Азамата спрашивать не надо. Он уже пару месяцев колдует с бюджетом, чтобы создать хотя бы систему государственного страхования здоровья, а лучше – бесплатную для граждан медицину. Старейшины немного сопротивляются, им все кажется, что деньги можно потратить и с большей пользой для планеты, чем на лечение отдельных личностей. Пока что Азамату удалось продавить только такую идею: во время случайных выездов мои услуги по врачеванию оплачиваются из бюджета. То есть если уж какой деревне повезло, что мы туда нагрянули, то лечиться могут все за так. Вот я и готовлюсь к небольшому Армагеддону. За этим занятием меня застает звонок Янки.

– Лизка, приходи, – командует она, хихикая в трубку. – Тут твой старшенький отчудил.

– Что, к тебе загремел? – спрашиваю, покрываясь холодным потом. Мог ведь подумать, что травма – это идеальная отмазка, чтобы не ехать никуда.