В семье не без подвоха - Жукова Юлия Борисовна - Страница 90

– Ну вот, – говорю, когда образуется целый стол заготовок. – Теперь мажем маслом, посыпаем сахаром, скручиваем, складываем, режем – и в духовку.

Кир с упоением делает плюшки, как будто это не булочки – съел и нету, а скульптура на века. Смазывает так, чтобы масло не заходило за край, чтобы все хорошо прилипло куда надо, режет ровно посередине, разворачивает сердечком, еще с боков прижимает немножко, чтобы пошире вышло. Короче, дорвался человек до креатива. Плюшки в этом смысле дело благодарное, я тоже в детстве любила их лепить.

Когда два противня загружены в духовку, ребенок даже немного расстраивается, что такое интересное занятие кончилось.

К обеду подтягивается Азамат с голодным Алэком, так что я ухожу кормить мелкого, а когда возвращаюсь, у нас все по-прежнему. Кир мрачно сидит в углу, Азамат пытается рассказывать, каких зверей видел в лесу, но ребенок упорно всем своим видом показывает, что ему неинтересно. Зато хотя бы он ест свои плюшки. Не то чтобы я считала, что сладкое и хлебное необходимо для ребенка, но ведь странно, что вчера он так категорически отказался, да и сегодня был не в восторге от мысли о пироге. Какая такая травма детства может быть связана с выпечкой?

Азамат, впрочем, моего облегчения по поводу плюшек не разделяет, хотя и наворачивает их за двоих. Он хмур и беспокоен, косится на Кира, то и дело порывается что-то сказать, но в последний момент передумывает. К счастью, вскоре приходит Хос, получивший нашу «записку».

Он скребется когтями в дверь, как кошка. На нем все тот же бирюзовый костюм, а поверх него расшитая серебром куртка. Вид совершенно уголовный.

– Напугали, – сообщает вместо «здрасте». – Беру банку, а она говорит!

Мы смеемся.

– Прости, но мы не придумали, как еще тебе передать послание.

– Скажите птицам, – пожимает плечами Хос. – Они повторят.

На ферму мы отправляемся все вместе (кроме Филина, который по-прежнему ужасно боится Хоса). Хос прилипает к стеклу и с мурчанием и взвизгами таращится на проплывающую под нами землю. Так высоко он еще никогда не забирался, и его это очень веселит. Киру передается его возбуждение, так что он прилипает к другому окну и тоже радостно вопит, стоит унгуцу хоть чуток вздрогнуть. Алэк пищит вообще непрерывно.

Ферма находится в очень живописном месте: с юга Дол, с севера горы, в нашу сторону, на запад, лес, а на восток луга, где трава до сих пор не пожухла. Фермер выходит к нам, изумленный до предела.

– Ахмад-хон! Что стряслось? Да вы всей семьей… Что-то с домом?

– Ничего, Молычин, мы просто выбрались на прогулку и решили залететь к тебе. Ничего, что без приглашения?

По лицу фермера явно видно, что чего, еще как чего! Но он вежливо соглашается.

– Мы заходить не будем, – успокаивает его Азамат. – А вот сыновей-то кликни, дело есть.

Молычин, стараясь не поворачиваться к нам спиной, стучит в окно и вопит открывшему, чтобы все выходили, Император пожаловал. Сыновья высыпают гурьбой, тут явно уже и внуки присоединились.

– Доброго здоровья вам, работящие мужи, – вежливо здоровается Азамат.

– И вам счастливого дома, Ахмад-хон, – шелестят обескураженные мужики и ребята, поясно кланяясь.

– Я вот хочу вас кое с кем познакомить, – с хитрой улыбкой продолжает муж и выталкивает вперед Хоса, который немного нервничает от такого количества людей в непосредственной близости. – Знаете его?

У старших округляются глаза.

– Вы демона поймали, что ли?

Хос тихо рычит, но я глажу его по спине, и он замолкает.

– Мы его не поймали, – спокойно объясняет Азамат. – Мы с ним подружились. И очень вас прошу, не называйте его демоном, он этого очень не любит и сразу злится. Зовите его «хозяин леса».

– Ишь чего захотел, кот драный, – бормочет один из старших сыновей, рассматривая Хоса. Тот прижимает уши и фыркает. Мужик шарахается.

– Тихо, тихо, – осаживает обоих Азамат. – Не надо ссориться. Право слово, вам нетрудно будет называть его так, как ему нравится. Хозяин леса согласен приносить вам дичь из лесу в обмен на сурков. Как вам такая идея?

– Да он у нас этих сурков и так тырит! – разводит руками фермер.

– Вот потому я и привел его сегодня сюда, чтобы все обсудить. Он не будет больше воровать сурков, если вы согласитесь обменивать их на дичь.

– Ага, не будет он, как же… – ворчит все тот же старший сын.

Азамат переступает так, чтобы смотреть ему в глаза.

– Если кражи повторятся, сообщите мне, я сам с ним разберусь. Но вот если кто из вас причинит вред хозяину леса, тот тоже будет иметь дело со мной, а как бы не с самим Ирлик-хоном.

Мужик вздрагивает и пригибает голову.

– Так точно, Ахмад-хон.

– Вот и замечательно. – Азамат расплывается в радостной улыбке. – Так как, согласны меняться?

– А сколько давать-то? – хмуро спрашивает фермер. – И какая дичь?

– Олень, – говорит Азамат.

– Ого! – ахает фермер. – И сколько ж сурков за оленя?

Азамат косится на Хоса, Хос – на Азамата. Потом показывает скрюченные пальцы – один на одной руке, пять на другой.

– За одного оленя пять сурков, – переводит Азамат. И добавляет: – Только не в первые два месяца весны. Остальной год – пожалуйста.

Фермер переглядывается с сыновьями.

– За пять сурков целого оленя – это очень здорово, – говорит наконец. – Неужто взрослого?

Хос неопределенно пожимает плечами.

– Ему все равно какого, – говорит Азамат. – Какого скажете, такого и принесет.

– Как же вы понимаете, чего он хочет? – интересуется кто-то из молодых.

– Моя жена со всякой тварью общий язык найдет, – ухмыляется Азамат.

Ему верят беспрекословно.

– Ну что ж, можно попробовать, – осторожно говорит фермер. – Но до первой кражи, и чтобы уважаемый хозяин леса тоже никому мне тут… вреда не причинил.

Хос легко кивает. Нужны ему эти сопливые фермерские дети.

– По рукам, – неуверенно произносит фермер, рассматривая когтистую лапку Хоса. На Муданге по рукам ударяют не ладонь в ладонь, а кулак в кулак. Хос с этим жестом явно плохо знаком, долго складывает кулак нужным образом, потом легонько тыкает им в кулак фермера, который стремительно убирает руку, стоит им соприкоснуться. Кир, стоящий чуть позади меня, прыскает от смеха.

– Вот и отлично, – покровительственно улыбается Азамат. – Ну раз уж мы здесь, давайте мы кой-чего подкупим к столу. Лиза, у тебя есть пожелания?

Список пожеланий еще с прошлого приезда висел на холодильнике, так что я быстренько разбираюсь с закупками, подключив к делу одного из младших фермерских сыновей, которого я в начале осени лечила от ангины. Он без проволочек и лишних реверансов выносит мне все желаемое и получает от меня помимо денег бесплатное благословение.

Фермерское семейство снова кланяется на прощание, и мы тоже, Хос, получивший от меня шар козьего масла, в том числе.

– Ты с нами или прямо отсюда в лес пойдешь? – спрашивает его Азамат.

Хос мотает головой и лезет в унгуц. Когда мы взлетаем, он признается:

– Тут ближе. Но летать здорово!

Азамат поднимает бровь.

– А мне казалось, вы умеете летать.

– Только вниз, – вздыхает Хос.

Кир ржет. Хос пихает его локтем.

– Чего пихаешься? Сам сказал, летать не умеешь!

– Я сказал: только вниз, – категорически поправляет Хос. – Отсюда могу вниз. Не ушибусь. Но вверх не могу.

– А, то есть вы планируете, – соображает Азамат. – Как летяги, да?

Хос кивает.

– Вот почему такие складки на боках! – продолжает осознавать Азамат.

Хос снова кивает.

– Покажи хоть, – предлагает Кир.

Хос оглядывается на все еще видимую ферму.

– Дома покажу.

– Ты сегодня немножко получше разговариваешь, – замечаю, пока Кир не решил взять Хоса на слабо.

– Вспоминал слова, – застенчиво отвечает Хос. – Отец учил.

– Так ты с ним встречаешься иногда? – интересуется Азамат, который еще тогда довольно болезненно воспринял мысль, что отец Хоса шляется неизвестно где, бросив жену с детьми.