Драконы Аргоната - Раули Кристофер - Страница 93

— Никогда отмщение не было столь своевременным и столь сладким.

Лорд обнажил свой огромный меч, и клинок засиял холодным зеленым светом.

— К оружию, великий червь. Я, смиренный Ваакзаам, принимаю вызов. Сразишься ли ты со мной еще раз?

Базил взмахнул мечом. Экатор пламенел ненавистью.

— Этот дракон готов.

Релкин, находившийся слева на расстоянии в два копья, тщательно прицелился.

— Нет! — отчетливо и остро прозвучал разрезавший воздух, словно нож, голос ведьмы. Она выступила вперед, встала рядом с драконом и, воздев руки, принялась колдовать, медленными жестами свивая потоки силы.

— Нет? — прогрохотал закованный в латы эльфийский рыцарь. — Нет? Кто это здесь вздумал встревать между смиренным Ваакзааном и его добычей?

Руки Лессис задвигались быстрее. Прочерчивая в воздухе знаки могущества, она завела чарующую песнь на языке кошек.

Чародей произнес всего лишь одно слово. Вспыхнуло голубое пламя, воздух наполнился резким запахом, и ведьма упала. Заклятие ее было разбито, а сама она прижата к полу невидимой рукой. Базил сделал молниеносный выпад. Чародей отпрянул, конь его яростно заржал. Экатор сверкнул, как молния, но враг уклонился, легко управляя огромным приплясывающим конем.

— Эта ведьма больше не помешает нам, — воскликнул он, поднимая меч, — приготовься отведать моей стали.

Базил не отвечал.

Уголком глаза Ваакзаам приметил движение: Релкин выбирал удобную позицию, чтобы выпустить короткую смертоносную стрелу. Драконопас по опыту знал, что хорошо нацеленная стрела опасна для любого чародея. Даже для этого.

— Ты! — прогремел голос. — Снова ты! Не думай, дьяволенок, что я тебя не заметил. Сейчас ты будешь моим.

Релкин ощутил чудовищное давление, словно его сознание, выжимая прочь волю, сдавил огромный кулак. Отчаянно сопротивляясь, он напряг всю свою волю и победил. Давление отступило. Юноша ощутил безмерное удивление и гнев чародея: в следующий миг тот обрушился на него с еще большей яростью. Собрав все силы, Релкин боролся за контроль над своим сознанием. Он пытался выставить барьер против ментального вторжения врага.

Конец этому поединку мысли и воли положил рев Базила. Схватив Экатор обеими руками, он обрушился на чародея разрушив его концентрацию. Экатор гневно светился.

Ваакзаам безумно расхохотался:

— А, ты тоже здесь, древний дух! О, как ты меня ненавидишь!

Огромные клинки скрестились. Сжимавший рукоять обеими руками, дракон обрушил удар такой силы, что парировавший его противник отпрянул вместе с конем, двигавшимся с удивительной для такой громадины быстротой. Стремительно замахнувшись снова, Базил нанес следующий удар и еще раз вынудил врага отступить. В глазах Ваакзаама горела почти безумная ярость.

Лессис сумела наконец подняться на ноги. Голос ее был холоден как лед:

— Ненавидит тебя, говоришь? Да, мы ненавидим тебя. Так же как и все, кто знает Ваакзаама Обманщика, Ваакзаама Предателя, Похитителя Миров. Ты — кровоточащая рана в боку у Матери.

Бронированный рыцарь снова подался назад. Базил на сей раз остался на месте, опасаясь приближаться к стоявшим позади Ваакзаама бъюколюдям.

— Кто смеет именовать меня этими жалкими, смехотворными прозвищами? Вздорная карга, возгордившаяся сверх меры тем, что научилась увеличивать колдовством урожай да приплод скота. Старое пугало, вбившее себе в голову, будто всякое ничтожество имеет право на жизнь. Попридержи язык, пока я не обратил тебя в прах. Что можешь ты звать о предназначении Ваакзаама? Чем заслужил Ваакзаам предначертанную ему участь? Воздвигнуть миры, наполнить их красотой, а потом отойти в сторону и умереть! Где же здесь справедливость?

— Таков был твой долг!

— Не говори мне о долге, ведьма. Я созидал миры, приводя в действие сокровенные силы бытия. Мой долг исполнен. Иначе бы этот мир не существовал.

— Не ты один стоял у истоков мироздания. Вас было семеро — семь великих духов. Остальные исполнили свой долг и слились с сотворенными ими мирами. Лишь ты один презрел свое предназначение. И хуже того, вмешался в высший план бытия, разрушая всё и вся в угоду собственному тщеславию.

— Тщеславию? Неужто ты не понимаешь, что это пустые слова? Существуют иные уровни бытия, исполненные безмерного великолепия. Но отсюда их не достигнуть. Пребывание там — удел немногих, эгоистично удерживающих их для себя. Надо освободиться от жалкого плена низменных, примитивных миров. И я сделаю это, вступлю на высочайшие равнины безграничного величия. Мечтать об этом — вовсе не тщеславие.

— Сколько жизней принес ты в жертву своим эгоистичным мечтаниям? Миллиарды, население целых миров!

— Ба, ты просто ничего не понимаешь. Твоя маленькая Империя, твои религиозные бредни — все это не имеет смысла.

— Империя и вера сделали счастливыми многих и многих людей.

— Люди? Жалкие овцы! Разве ты не видишь, что пребываешь во власти иллюзий? Отрекись от них и тогда, может быть, мельком узреешь и иные высоты.

— Я видела их. Видела славные равнины Высочайших. Но меня устраивает мое место. Этот мир достаточно хорош для Лессис, родившейся в Валмесе.

— Ты видела их? — изумленно переспросил Ваакзаам.

— Наш орден не так уж неискушен в тайных искусствах.

— И ты хочешь остаться улиткой, внутри раковины мира?

— Да. Таков замысел Матери.

— Вздор! Ты лишь пешка в чужой игре. Барахтаешься в грязи этого скучного, заурядного мира. Н я займу место, принадлежащее мне по праву. Цель близка. Недавние исследования принесли весьма интересные результаты. Скоро, очень скоро, я прорву барьер и окажусь по другую сторону магического зеркала.

— И как встретят тебя там, великий Властелин Двенадцати Миров?

— Скоро их будет тринадцать, ведьма.

— Как встретят тебя там, Властелин Тринадцати Миров, когда станет известно, сколько невинных детей ты походя умертвил в этих ужасных казематах?

— Плаксивые сантименты. Неужто ты не видишь, что человеческая раса слишком размножилась. Пришло время уменьшить число людишек. Я нахожусь как раз в середине многообещающего исследования. Когда оно завершится, в моем распоряжении окажется превосходная чума — возможно, двух разновидностей. Мор быстро сведет на нет здешнее население.

Лессис слушала его в ужасе. Чума! Даже страшные колдуны из Падмасы не додумались до такого.

А вот Релкин не удивился. С подобным же бессердечием ему довелось повстречаться в Мирчазе.

— Видел я таких, как ты, — воскликнул юноша. — Видел, как на улицах их сжигали живьем их же бывшие рабы. И ты, великий лорд, кем бы ты ни был, не зарекайся от подобной судьбы.

Рыцарь указал на Релкина острием меча.

— Ты! Ты причинил мне боль своей ничтожной стрелой. Тебя я сокрушу первым.

И снова сознание юноши сдавил гигантский кулак. Давление это ощущалось физически, словно огромные тиски стиснули череп. Но Релкину уже приходилось подвергаться подобным пыткам, и он умел сопротивляться. Собрав все внутренние силы, он попытался разжать ментальные клещи. Давление ослабло, через несколько секунд возобновилось, но юноша усилием воли вновь оттолкнул его прочь. Хватка исчезла, и он тут же выстрелил.

Вскричав от ярости и негодования, Ваакзаам выпустил ответную стрелу синего огня. Релкин отскочил в сторону, и молния не достигла цели. Эльфийский лорд пришпорил коня и ринулся на дракона. Базил отбил атаку. Зазвенела сталь, противники обменивались молниеносными ударами, и один из них достиг цели. Опередив врага на долю секунды, Базил выбил его из седла.

К величайшему изумлению Релкина, рыцарь, ударившись об пол, тут же вскочил на ноги безо всяких видимых повреждений. Юноша понял, что прочность стальных лат подкреплялась магией. Они выдержали даже удар Экатора.

Однако Ваакзаам не сразу сумел восстановить дыхание. А потому воззвал к своему свирепому коню. Тот бросился на дракона и принялся лягать его копытами, пока не был отброшен ударом хвоста.

Экатор издал торжествующий звук, высокий и тонкий, услышанный только драконом. Базил шикнул на меч: до триумфа в нынешних обстоятельствах было весьма далеко. Правое плечо и бедро саднило там, куда угодили копыта проклятого коня — если это вообще конь. Хотелось верить, что в один прекрасный день Пурпурно-Зеленый съест это гадкое животное. Высокий рыцарь вновь устремился в бой — теперь уже пешим. Снова зазвенели мечи. В прошлый раз, в лесу, Базил имел щит. Сейчас у него был только меч, но Базил держал его двумя руками и мог действовать с большей скоростью и силой. Первый же могучий удар заставил рыцаря отшатнуться и отступить на три шага. Крутанувшись, Базил сделал низкий, глубокий выпад. Ваакзаам едва отскочил, но, оказавшись вне пределов досягаемости Экатора, тут же встал в боевую позицию. Он изменил тактику и теперь кружил с мечом наготове, выжидая, когда его гигантский противник откроется. Он с неудовольствием отметил, что виверн орудует мечом быстрее, чем при первой встрече.