Слотеры. Песнь крови - Обедин Виталий - Страница 90

— Теряешь скорость, родич, — отскочив на безопасное расстояние, осклабился безумный носферату, — Эй, охотник! Неужто уже устал? Не жалеешь, что не выбрал вариант со стражами, кольями и ясным солнышком над головой, а? Честолюбие тебе боком выйдет.

Молниеносным движением я перебросил шпагу в руку с кинжалом и вытянул из-за пояса «единорог». Вышло так слитно и ловко, будто я часами репетировал этот момент. Выстрел грянул едва ли не раньше, чем рукоять пистолета легла в ладонь.

Бабах!

Ренегат со змеиным проворством качнулся в сторону. Пуля зацепила его лишь самую малость, стесав клочок кожи со скулы так, что обнажилась кость.

— Это нечестно, Сет! — дурашливо завопил вампир. — Я сегодня без оружия!

— Без оружия будешь, когда я выбью тебе клыки и отрежу руки, — прохрипел я, швырнул разряженный пистолет ему в физиономию и снова двинулся вперёд, выставив перед собой клинки.

Ренегат заплясал, оставаясь в опасной близости от оружия и чутко карауля каждое моё движение. Причинённые мной раны, включая порез, оставленный Дагдомаром, похоже, не особо тревожили мутанта.

Неправильная схватка получалась. Слишком много слов. Слишком много картинных поз. Слишком много лишних движений.

Всё это позёрство. Игра.

Мысль о том, что костлявый безумец стал слишком проворен для меня и сейчас просто забавляется, свербела в голове. Кровь и пепел! Я несколько раз оцарапал его. Почти поймал на грязный трюк со шпагой. Почти дотянулся колдовским акинаком. А только он по-прежнему получает от происходящего удовольствие и не торопится заканчивать.

Но нет, топчи меня Бегемот! Я не для того несколько ночей подряд слонялся по ночному Уру, выбивая дурь и ответы из смертных и носферату, чтобы сегодня этот тощий каприз природы употребил и меня себе на прокорм. В конце концов, мне заплатили. А я известен тем, что, взяв задаток, всегда выполняю работу.

— Когда я закончу с тобой, Сет, то первым делом наведаюсь к тебе… о, прости, к нам домой. Говорят, у тебя хорошенькая домохозяюшка. Уж я попользую её. И не только клыками! Как попользовался Морганой. Она ведь рассказала тебе всё, не так ли? Она рассказала, что ей понравилось?!

— Ты останешься здесь, Итон, — прорычал я, — Принюхайся! Чувствуешь запах гари в воздухе? Это не от пепелища. Это горят факелы.

Ренегат прекратил плясать. На его лице отразилось искреннее изумление.

— Ты всё-таки позвал подмогу, Сет? Кровь и пепел! Я разочарован. Я-то считал тебя поединщиком. Ты ведь так красиво говорил про репутацию и всё такое. Я уважал тебя как настоящего и достойного врага. Даже дал возможность героически нанести мне пару царапин, а ты…

— Ничего. Это страховка, на случай если что-то вдруг пойдёт не так и у меня недостанет сил загнать тебя в гроб. Ур не должен пострадать из-за моих амбиций…

На этот раз, использовав замешательство нежити, я почти достал его — уже по-настоящему. Дагдомар резанул по груди Ренегата, оставляя дымящуюся, обожжённую рану…

— Кровь и пепел!

…Царапину!

Заточённый в серебряном клинке демон взвыл от разочарования и досады: добыча была так близко. Согнувшись от боли, Ренегат двумя огромными скачками оторвался от нас обоих.

— Почти, Сет! Почти! — кривясь и гримасничая, заорал окончательно взбешённый вампир. — Это был твой последний шанс, и ты его израсходовал вхолостую. Довольно игр! Сейчас я начну разнимать тебя по частям. А потом выпотрошу и твоих помощников — одного за другим.

— Силёнок на всех не хватит, — огрызнулся я, — Даже если справишься со мной, я всё равно прежде успею уделать тебя так, что парням Кастора не доставит труда закончить начатое. Место схватки окружено дружиной экзекуторов. Эти ребята умеют ладить с такими, как ты, лишь немногим хуже моего. А на крайний случай с ними Ришье и Моргана.

Вампир расхохотался, сверкая клыками:

— С такими, как я?! Ха-ха-ха! Уверяю тебя, Сет, даже ты ещё не сталкивался С ТАКИМИ, КАК Я!!!

И не стало света. Совсем.

Исчезли луна, звёзды, само иссиня-чёрное ночное небо.

Пропал великий и древний город.

Весь мир внезапно канул во тьму, словно кто-то опрокинул над ним исполинскую чернильницу, полную вязких, непроницаемо-чёрных чернил.

Тьма случилась полная.

Материалистичная. Всеобъемлющая. Абсолютная.

И живая.

Тому, что меня окружало, трудно подобрать описание.

Ощущение такое, будто тебя бросили в чан с вязкой, тягучей смолой. Тьма облепила каждый член, каждую частицу тела. Мягко, но властно обняла и стиснула так, что не шелохнуться. Сковала мертвящей тяжестью.

Кокон смерти.

Жук, запаянный в чёрном янтаре.

Я подумал об оружии и понял, что ладони опустели. Шпага и Дагдомар канули во тьму, будто растворились.

— Это называется Вызов Первородного Мрака, — прошелестела тьма голосом Ренегата. — Вот оно, истинное могущество. Никто больше, даже наш одарённый братец Джайракс, на такое неспособен. Только Некромейстер Алан, древнейший из вампиров. Но кровь отца — это и моя кровь. Она всё рассказала мне. Пропела. Научила. Я ведь очень способный, я умею слушать и быстро учусь. А с вашей кровью я набрался сил, чтобы использовать своё знание.

Я почувствовал неуловимое текучее движение на своём лице.

— Вот так вот, Сет. Я могу сделать с тобой что угодно, — с триумфом известило существо, которое было много больше, чем любой вампир. — Могу направить Мрак в каждое отверстие, в каждую пору твоего тела, и тебя разорвёт изнутри, точно переполненный бурдюк. Могу превратить Мрак в железные обручи, которые выдавят из тебя жизнь по капле. Могу взорвать твои глаза и оставить жить таким: огромным, страшным и — беспомощным… ненадолго, конечно, я ведь всё ещё голоден. Так как же мне с тобой поступить, родич? Что посоветуешь?

Чернильно-чёрный янтарь слегка размягчился. Я почувствовал, что с усилием, но могу двигать челюстями.

— Встреться… со мной… лицом… к лицу… если… посмеешь…

— Вот как?

Тьма слегка расступилась — словно обмелели антрацитовые воды, и сквозь неё проступило белёсое, неживое мелово-белое лицо Ренегата, изуродованное дымящимся шрамом. В пустых глазницах клубился Мрак.

— Последняя воля — закон, — прошелестели мёртвые губы.

— Ближе… мне есть… что… сказать… тебе…

Губы Ренегата сложились в ухмылку, и лицо слегка переместилось, оказавшись прямо напротив моего.

— Кажется, теперь мы стали одного роста…

— Ага… И это… удобно!!!

Древняя кровь и вампиры.

Демоническое наследие и жизнь в смерти.

Заклятое серебро и магия, рождённая на заре времён.

Всё это так величественно, и всё так мимолётно!

Древняя кровь уходит в прошлое, вампиры рано или поздно обращаются в прах, серебро плавят на монеты, обладающие куда большей властью, чем любые чары, а старинная магия забывается… Но вот старый добрый удар лбом в переносицу как был, так и останется в арсенале людей и им подобных. Лучше него может быть только злобный пинок промеж ног, но в данных обстоятельствах выбирать не приходится.

Я шарахнул лбом в это призрачное, витающее во тьме лицо, всю силу, всего себя вложив в рывок, который потребовался, чтобы разорвать оковы Мрака. Не знаю, что там у Ренегата сейчас находилось под кожей, но только хрящ хрустнул вполне отчётливо. Не теряя времени, я наклонил голову и хватанул зубами туда, где, по идее, должна бы начинаться шея. Холодная, скользкая и омерзительная на вкус плоть заполнила рот. Изо всех сил стиснув зубы, я по-волчьи рванул голову набок.

Ренегат верещал как поросёнок. И, клянусь кровью и пеплом предков Слотеров, в этом крике звучало больше страха, чем боли.

Мрак распался, вернув мостовую под ногами, город вокруг и звёзды над ним.

Мы вовсе не стали одного роста, так что я буквально рухнул на вампира-убийцу сверху, подминая его своим весом.

Закрепляя успех, я ударил Ренегата ещё раз, целя лбом в расквашенную физиономию. И ещё. А затем выхватил из-за пояса дагу и ткнул ею в горло. Ошеломлённый мутант слабо возился, размахивая тощими конечностями, похожий на большого жука, перевёрнутого на спину. Нанесённые раны не могли причинить ему серьёзный вред, но на несколько секунд вампир обезумел от страха и утратил способность сопротивляться.