Слотеры. Песнь крови - Обедин Виталий - Страница 91

— Ты кое-что забыл, покойничек! — проревел я, высвобождая правую руку и приподнимаясь над барахтающимся вампиром, — Ты в Уре! А в этом городе вампиры обязаны носить Скрижали! Приюти «серебряного Джона», Итон!

Я рванул с груди пуговицу — одну из тех дурацких, огромных пуговиц, над которыми потешались Алистер Кроуфорд и Моргана Морган. Сжал кулак, чувствуя, как крошится фальшивая оболочка из покрытого лаком и бронзовой краской сургуча, и обманка рассыпается в пыль, освобождая скрученный в клубок кусочек серебра.

Дэрек Второй Слотер знал своё дело: при помощи фальшивых оболочек, он умело замаскировал ауру, исходящую от Скрижалей, не нарушив при этом спрятанных в них чар. «Серебряные Джоны» сохранили всю свою силу.

— Скрижали созданы по нашему образу и подобию. Как и мы, они всегда ждут свою добычу. Нас!

Спасибо за науку, Реджис ап Бейкон.

— Запрет на питие крови!

Коснувшись впалой груди Ренегата, серебро ожило: Скрижаль сама собой развернулась во всю длину, точно гусеница, — небольшая, размером всего-то с фалангу мизинца, — и вонзила концы в плоть вампира. Серебряный стежок прошил кожу безумного отродья Некромейстера.

Итон Мак-Кини, дитя двух отцов, завизжал от ужаса.

Я вцепился во вторую пуговицу. Оболочка-обманка с сухим хрустом рассыпалась в ладони.

— Запрет на сотворение себе подобных!

Третья пуговица, блеск серебра, истошный вопль, ввинчивающийся в ночной воздух…

— Запрет на мнемочары, гипноз и подчинение чужой воли!

Четвёртая пуговица — и четвёртый «серебряный Джон» нашёл свой приют.

— Запрет на трансформацию и оборотничество!

Ренегат уже не помышлял о сопротивлении, но его тело, улучшенное и отравленное наследием Лилит, отчаянно сражалось. Оно отторгало Скрижали. Ядрёная смесь украденной Древней крови бурлила в жилах нежити, противостоя чарам, упрятанным в серебряные скобки лучшими магами Колдовского Ковена. Плоть пузырилась под серебром, вздувалась огромными волдырями и лопалась, разбрызгивая гной. Там, где концы Скрижалей углубились под кожу, возникли мерзко смердящие язвы.

Гроза ночного Ура, Блистательного и Проклятого, сделался слаб и никчёмен. Он скулил и бессильно барахтался, прижатый моим коленом.

Он был жалок.

Но жалости во мне не шелохнулось. Эта тварь собиралась сожрать меня, уничтожить мой клан, изнасиловать и обратить мою Таннис…

— Мой друг Реджис говорит, что четыре Скрижали — предел для вампира, — глядя на поверженного убийцу сверху вниз, сказал я, — Пятая сожжёт любого из вас. Но ты ведь не любой, Итон? О нет. Ты особый. Поэтому посмотри сюда. Для тебя у меня осталось ещё три пуговицы. Итого — семь. Отличное число! Мессианцы считают его святым наряду с четвёркой.

Ренегата начала бить крупная дрожь.

— И ещё кое-что приятель. Ты уж извини, чуть было не забыл…

Я вновь сжал пальцы, чувствуя, как крошится и просыпается меж ними сургуч, превращаясь в песок воображаемых часов, отсчитывающих последние мгновения, отмеренные чудовищу, терроризировавшему Ур, город столь же Блистательный, сколь и Проклятый.

За песчинку-секунду, перед тем как уронить пятую Скрижаль на грудь Ренегата, я наклонился почти к самому уху убийцы и прошептал:

— Алиса.

Глава XXX

ОТЕЦ ЧУДОВИЩА

Они появились примерно через полчаса. К этому времени я успел не только остыть после боя, но и изрядно продрогнуть. Со стороны моря принялся задувать холодный ветер. Остов Ренегата покрылся ледяной коркой, грязной от золы. Он выглядел на удивление маленьким и хрупким, словно принадлежал ребёнку. Однако, глядя на него, я и теперь не думал испытывать жалость.

Думалось как раз совсем о другом.

Например, о том, что Моргана будет вне себя от ярости. Отрывать-то Ренегату теперь нечего, разве что ребро на память выломать. Пара бурдюков святой воды, принесённой в складках плаща, сделала своё дело, уничтожив почти все ткани, что не разложились сами собой под действием Скрижалей. Я же говорил, что труп гомункула-нежити никому не достанется. Теперь надо только проследить, чтобы и кости отправились в печи Реанимационного амбара и сгорели, оставив после себя лишь горсточку золы.

Ещё думалось о том, что Ришье теперь мне должен, ибо с Алисой я сделал всё честь по чести. Слотеру заиметь в должниках Малигана — это, прямо скажу, что-то совершенно новенькое.

А ещё — что прямо отсюда можно будет поехать в миссию святой Алесии Арборийской и забрать Таннис домой. И, наконец, впасть в натуральную спячку — на несколько суток подряд…

Но всё это при условии, что мне удастся унести отсюда ноги.

Чудовище, терроризировавшее Ур, Блистательный и Проклятый, уничтожено. Но чудовище, его породившее, пока никуда не делось. И у него есть все основания волноваться по поводу неких тайн, которые больше тайнами не являются. Как не устаю подмечать: у всех моих нанимателей обязательно скелеты в шкафу. Издержки профессии…

Шёпот Ночи явилась первой.

Будучи баронессой крови, несла она себя точно королева, не меньше. Длинная мантия, подбитая горностаями, струилась по её плечам, однако в тепле от меха любимица Некромейстера Алана не нуждалась, а потому смело подставляла ночному морозу роскошное декольте.

Она была великолепна!.. Несмотря на все свои шесть или семь веков.

— Вы выполнили свою работу, лорд Слотер, — обвораживающе-низким грудным голосом произнесла баронесса Квартала Склепов, останавливаясь шагах в пяти от меня, — Ничего иного я и не ожидала. Ваша репутация в очередной раз получила своё подтверждение. Убийца, высасывавший смертных, бессмертных и даже тех, в ком течёт Древняя кровь, мёртв. Наконец-то. Теперь мы сумеем восстановить в городе покой и порядок.

— Доброй ночи, миледи, — откликнулся я, — Думаю, теперь какое-то время все ночи в этом городе и в самом деле будут добрыми… пока люди не забудут страх перед вампиром-психопатом, порождённым гетто.

— Вы бросаете серьёзное обвинение, — нахмурилась Шёпот Крови, — Извольте объясниться…

— Изволю, — великодушно согласился я, — Меня давно подмывает хоть кому-то изложить эту запутанную историю целиком.

Баронесса крови осталась стоять без движения, необъяснимым образом ухитряясь сочетать в себе сладкое очарование и ледяной холод. Её аура притягательности и смерти сбивала с мысли, но я заставил себя собраться.

— Признаюсь, начав охотиться на Ренегата, я не особо заморачивался его происхождением. Я собирался добыть для вас его голову — и не более того. На вашу беду, он оказался достаточно ловок, чтобы уйти от меня в первый раз. А затем и во второй. Продемонстрированные им способности, включая поглощение Древней крови, заставили меня задаться вопросом: откуда же могло взяться такое чудо?

Шёпот Ночи слегка изогнула бровь, как бы призывая перейти ближе к сути.

— Поначалу я предположил, что наш недобрый друг воспользовался услугами алхимика, чтобы очистить Древнюю кровь и сделать её пригодной для употребления нежитью. Не знаю, возможно ли такое на практике, но если кто и мог справиться с подобным заказом, то только мастер, уже имевший опыт работы с кровью. Так я начал искать подпольных изготовителей вампирского елея.

Шёпот Ночи неодобрительно скривилась:

— Обойдитесь без жаргона, лорд Слотер. Не выношу этого.

— Мой интерес к производству некры переполошил равно и живых и мёртвых, промышляющих этим выгодным делом. Слухи разносятся быстро: все, кто имеет дело с вампирами и их грязными делишками знали, что накануне я посетил вице-канцлера Дортмунда и получил карт-бланш на розыски по всему Уру, — спокойно продолжал я, — Встревоженные носферату из Квартала Склепов, втянутые в историю, принялись заметать следы. На всякий случай они поспешили убрать смертного, наладившего производство и сбыт очищенной вампирской крови. Этим смертным был Патрик Варра, больше известный как Душистые Ручки. Он состоял в гильдии Ночных ангелов. В свою очередь Ночные ангелы подослали ко мне домой наёмника…