Слотеры. Песнь крови - Обедин Виталий - Страница 92

— Что за глупость? — фыркнула баронесса, — Убить Слотера, чтобы избавиться от его внимания? Бред! Это только привлечёт внимание и гнев уже всего вашего клана!

— Расчёт был не на это. Ангелы и не думали, что один наёмник сумеет меня одолеть. Бедолага, судя по всему, совсем недавно появился в Уре. Он понятия не имел, что его отправляют на верную смерть, предварительно начинив уликами, точно индейку яблоками. Мне надлежало обнаружить их на бездыханном теле. Так оно и случилось.

Я умолчал о том, что наёмник-то оказался битым волком и, ловко орудуя кинжалами, едва не вышел за рамки своей роли. Его и выбрали потому, что знали — биться будет до последнего и живым не дастся. А значит, и нанимателей не выдаст.

— Спровоцировав мой интерес, Пальцы Ночных ангелов «согласились» на встречу, которую сами же и спланировали. Там мне подкинули наименование лавки некоего Эймара Гамона в Аптечном переулке, где предположительно изготовлялась некра. И не просто некра, а прекрасный, великолепно очищенный товар. Кровь, не порченная серебром Скрижалей.

Шёпот Ночи держалась бесстрастно, но по лицу её пробежала тень.

— Получить такую кровь можно только из жил вампира, не прошедшего процедуру легализации. И как знать, не регулярные ли кровопускания спровоцировали у бедняги Кровавую лихорадку, приведшую к появлению Ренегата?.. Увы, к тому времени как я добрался до Аптечного переулка, от лавки Гамона, да и от него самого, остались одни угли. Вот эти самые.

Я махнул рукой в сторону пепелища.

— Но вот что интересно, Ангелы не сжигали лавку. Вампиры, работавшие с ними, тоже этого не делали. И даже Ренегат не уничтожал дом, в котором появился на свет. Как, по-вашему, баронесса, кто ещё это мог сделать? Какая ещё сторона заинтересована?

— Ваша история начинает терять свою занимательность, лорд Слотер, — Шёпот Ночи изобразила зевок, — Пока в ней звучит слишком много домыслов и допущений.

— Раз вы не хотите морщить свой прекрасный лобик в поисках ответа на мои вопросы, я отвечу на них сам. От Гамона решил избавиться тот, кто знал о его грешках больше, чем партнёры по изготовлению некры… Покопавшись в прошлом погибшего алхимика, я выяснил, что он более сложная фигура, чем казалось изначально. Тайный анималькулист и ученик великого Робина Питца из Наола, прославившегося как Делатель Человеков. К этому времени мне уже довелось свести знакомство с Ренегатом так близко, что я обнаружил — кроме прочих его особенностей — нечто поистине впечатляющее. Отсутствие пупка. Ренегат никогда не был обычным смертным, укушенным вампиром и переродившимся. Его создали искусственно. Вампир-гомункул! Первый и единственный в своём роде. Гамон создал будущего Ренегата, а позже использовал собственное детище для производства некры.

— Чушь! — Шёпот Ночи вздёрнула верхнюю губку в гримасе раздражения, — Невозможно создать жизнь из мёртвой плоти. Разве только голема, но это псевдожизнь, имитация…

— Может быть, и чушь. Но только до сих пор ни у кого не было такого роскошного исходного материала, как кровь и семя древнейшего вампира на нашей планете. Я говорю об Алане Владимире Карди, Некромейстере Квартала Склепов!

— Прекратите, лорд Сло…

— Не думаю, чтобы Эймар Гамон сам мог обратиться к Некромейстеру с предложением подобного эксперимента. А значит, до того как началась история с Ренегатом, Алан сам нашёл анималькулиста и предложил ему провести опыт, перед которым тот не мог устоять! — холодно продолжал я, возвысив голос, — Осуществив замысел Некромейстера, Эймар Гамон превзошёл бы своего покойного учителя. Он согласился. Искусство Гамона и могущество Алана, подпитываемое кровной связью с тысячами киндредов, позволило появиться на свет отродью, равного которому никогда не было прежде. Эксперимент удался: гомункул, созданный из мёртвой плоти, ожил и вырос…

Шёпот Ночи больше ничего не говорила, только сверкала алебастрово-белыми клыками и прожигала меня взглядом угольно-красных очей. Баронесса крови ещё вполне контролировала себя — настолько, чтобы не броситься очертя голову, грозя когтями и зубами, — но звериная сущность прорывалась сквозь её всегдашнюю ледяную сдержанность.

— Я не знаю, какую цель преследовал Алан, создавая существо, которое вскоре стало Ренегатом. Возможно, он искал способ обмануть Скрижали, запрещающие сотворение себе подобного. А может, хотел вырастить наследника, дабы удалиться на покой, оставив Квартал Склепов в руках создания, над которым не властны узы крови… Так или иначе, но гомункул, которого выдавали за «Итона Мак-Кини, вампира из Тарна», не оправдал возложенных на него надежд. В итоге дитя грандиозного эксперимента превратилось всего лишь в источник дармовой крови для производства некры. Средства, добываемые таким образом, шли на улучшение условий в гетто. А когда прибыльное дело обернулось кошмаром и убийствами, Некромейстер принял решение уничтожить все следы, которые могли привести к нему. Так я и получил контракт на голову Ренегата… для защиты интересов Квартала Склепов конечно же.

Отпираться было бессмысленно, и Шёпот Ночи прекратила ломать комедию.

— Ты не понимаешь… — с взволнованной хрипотцой в голосе прошептала баронесса крови, кусая губы. — Итон… он действительно поставил под угрозу всех нас…

— И особенно Алана Карди! Скажите, баронесса, убивать Гамона и сжигать его лавку великий и ужасный Некромейстер тоже отправлял вас?!

— Ты не понимаешь, Сет, — повторила Шёпот Ночи, отводя взгляд в сторону, — Алан… он… мы с ним совершили ошибку. Но эта ошибка не должна была навлечь беду на весь Квартал Склепов. В итоге ему пришлось принимать эти страшные решения.

Недобрый огонь, полыхавший в глазах баронессы крови, поблек и угас — всё равно как угли, на которые плеснули водой. Плечи ссутулились, и горностаевая мантия повисла на них мокрой сосулькой. Грозная ледяная королева вдруг исчезла, уступив место усталой, измученной женщине.

— Пойми, Сет, — она перешла на «ты», отбросив чопорность и манеры, — правитель всегда обязан думать о своих подданных. Тебя наняли, чтобы прекратить убийства. Гамона уничтожили, чтобы он не мог никому рассказать о своей удаче. И то и другое — вопрос выживания нашего Квартала. Если бы смертные узнали, что вампиры способны размножаться, несмотря на Скрижали, перемирию между нашими видами пришёл бы конец. Могла начаться свирепая резня, в которой у нас, прошедших легализацию и добровольно принявших многочисленные ограничения, не оставалось шансов.

— Трогательно, баронесса, — без особого сочувствия в голосе сказал я, потирая висок, который кололо точно иглой, предупреждая о сильной магии, действующей где-то рядом, — Но и вы знаете мои правила. Я всех клиентов предупреждаю, насколько опасно, нанимая меня, не уведомлять меня о скелетах в шкафу. В итоге всегда выходит дороже.

— На этот счёт можешь даже не волноваться, Квартал удваивает твой гонорар. Если только…

Я поднял руку, прерывая её на полуслове:

— Постойте, баронесса. Если я и буду говорить об условиях, то уже не с вами… Мессир Алан, я давно чувствую ваше присутствие — аж голова раскалывается. И мой рассказ был в первую очередь для ваших ушей. Явите же себя. Довольно трюков.

Сгусток теней, отбрасываемый углом ближайшего здания, набряк, сделавшись антрацитово-чёрным, вытянулся вперёд и в стороны, края его сначала размылись, а затем принялись клубиться и завиваться. Со стороны выглядело так, будто гигантская каракатица дала струю из своего чернильного мешка.

Из клубка оживших теней на мостовую Аптечного переулка ступил человек, облачённый в строгий чёрный камзол, тщательно застёгнутый на все пуговицы. Поверх камзола, обнимая широкие, гордо развёрнутые плечи, лежал плащ из тонкой, прекрасно выделанной кожи. Ноги были обуты в высокие сапоги, на руках — старомодные замшевые перчатки с серебряными пряжками на манжетах, натянутые почти до локтей.

Открытой оставалась только голова, хотя при первом взгляде могло возникнуть ощущение, будто и на неё натянута гладкая кожаная маска-личина с узкими прорезями для глаз и рта. Только личина эта и была лицом, с которого время и колдовство стёрли всякое подобие человеческих черт.