Selbstopfermanner: под крылом божественного ветра - Аверкиева Наталья "Иманка" - Страница 105

Билл приехал ближе к обеду. Он был чем-то чрезвычайно доволен, много улыбался и смеялся. Дети висли на нем, постоянно теребили и что-то требовали. Он пытался с ними общаться, и у него, как заметила Мари, это недурно получалось, даже не смотря на то, что Билл говорил на немецком, а дети на русском.

Они сидели в дальнем холле на диванчике (хотя «сидели» — для Мари было слишком громко сказано). Близнецы играли на полу в машинки. Мари укачивала только что поевшую дочь.

— Она хорошенькая, — кивнул Билл в сторону девочки.

— Да, я тоже на нее налюбоваться не могу.

— Наверное, с ней проще, чем с двумя мальчиками?

Мари пожала плечами.

— Я еще не поняла. Но, по крайней мере, меня никто не сосет круглосуточно и не орет на два голоса.

— Хочешь, я заберу мальчишек в Германию?

Мари удивленно округлила глаза.

— Нет, не хочу. И я надеюсь, что ты этого не сделаешь. Один раз ты уже попытался их у меня забрать.

— Мари, только не начинай! Я ничего не знал! А когда узнал… Я ждал, что ты позвонишь, а ты не звонила. Я решил, что ты и без меня справилась.

— Какая удобная позиция.

— Давай не будем об этом вспоминать. Я ошибся, попёр в принцип, многие вещи делал тебе назло. Я сполна расплатился за собственную глупость! Я наказан! Я потерял тебя и детей. Да, лучше всего в этой ситуации уйти и не мозолить глаза ни тебе, ни Тому, но Том — мой брат, мой коллега, мой самый близкий человек. Я хочу, чтобы он был счастлив. Если его счастье — это ты, а ты любишь его, то я не буду вам мешать и просто приму это. Вы оба слишком мне дороги, чтобы терять вас.

Мари с интересом рассматривала его, как будто видела впервые.

— Что? — раздраженно фыркнул он.

— Билл, это точно ты? Мне не мерещится? Не снится? — потыкала в него пальцем.

— А в чем проблема? — недовольно поморщился он.

— Понимаешь, Билл, которого я знала, больше всех на свете любил себя. Даже любя кого-то другого, он любил себя в нем, любил любовь к себе, хорошее отношение, заботу, ласку и нежность. Билл был пупом земли, вокруг которого всё вращалось. Билл, которого я знала, никогда бы не сказал этих слов.

Он едва заметно улыбнулся, но взгляд затравленный…

— Когда ты уехала, мы с Томом искали тебя в аэропорту несколько часов. А потом на паркинге он орал на меня, что это я во всем виноват, нес какую-то несвязную очень обидную ахинею. В какой-то момент я не выдержал и хотел врезать ему по морде, чтобы унять истерику, подлетел к нему и увидел, что он… плачет. Понимаешь, взрослый мужик, достаточно жесткий, который никогда и не перед кем не пасует, плакал… И это меня убило. Как будто это мне сейчас дали по морде, я словно очнулся от кошмара… Я понял, что рушу не только свою жизнь, но и жизнь близких мне людей, что моя любимая женщина не понятно где с двумя младенцами, брат натурально рыдает. Я как будто пришел в себя в тот момент. Знаешь, я открыл глаза и понял, что больше нет города, в котором я жил и был счастлив, есть руины, и что это я разрушил свой город. Я и больше никто. Тогда я поклялся ему, что найду тебя, и сдержал слово. Поверь, это было самое кошмарное решение в моей жизни — отдать тебя. Но так будет лучше. Ты любишь Тома, родила ему дочь, хотя могла сделать аборт, Том очень любит тебя, и мне нужен Том. Ты была права, когда говорила, что мы с ним одно целое и вместе можем перевернуть мир. Если я пойду против брата, то потеряю его. Мы с ним всю жизнь вместе, плечо к плечу. Я не хочу его потерять. Еще мне нужна ты, потому что ты мать моих детей, да и вообще привык я к тебе как-то, всех с тобой сравниваю. Я не хочу потерять тебя. И я бы хотел познакомиться со своими сыновьями. Они забавные. Вы моя семья. Я не хочу потерять вас и хочу быть рядом с вами.

Глаза Мари наполнились слезами. Билл подсел ближе и осторожно обнял ее, стараясь не задеть спящего ребенка.

— Ну что ты, глупенькая? Зачем же плакать?

Она уткнулась носом ему в плечо.

— Тебе будет больно… Ты всегда ревновал меня к Тому. Ты всегда толкал меня к нему… А когда я осталась совсем одна, когда так остро нуждалась в тебе, рядом оказался только Том.

— Я знаю. Прости.

Ткань футболки стала влажной под ее лицом. Билл потрепал ее по голове, чмокнул в макушку.

— Не плачь, все будет хорошо, Мари. Том такой же, как я, только лучше. А я справлюсь. Я же никуда не денусь, буду рядом. Мы с тобой еще не раз поругаемся. Кстати, у твоих детей будет два папы. И пусть все умрут от зависти, — сказал с ехидной улыбочкой.

Мари всхлипнула.

— Пригласишь меня на свадьбу?

Она подняла мокрое лицо, изогнула бровь и произнесла:

— Не знаю, захочет ли мой будущий муж увидеть на свадьбе моего бывшего мужчину.

Лицо Билла удивленно вытянулось, а потом он громко захохотал, запрокидывая голову назад. Мари тоже захихикала, снова утыкаясь носом ему в плечо.

— Рад, что вы помирились, — сказал Том за их спинами.

Мари испуганно вздрогнула и отвернулась, пряча зареванное лицо. Билл, обернувшись, смутился, отодвинулся.

— Папа! — кинулись к нему наперегонки дети.

— Мари, тебе обед принесли. — Том пытался справиться с мальчишками, которые лезли ему на руки. — Эй, ты что? Ты плакала что ли? — наклонился к ней.

— Все нормально, — улыбнулась она криво.

Том вопросительно глянул на Билла.

— Нет, правда, все нормально, — затряс он головой. — Мы действительно помирились, да, Мари?

— Да-да, все хорошо, Том, — потянулась за его рукой.

Том ласково коснулся плеча и еще раз внимательно посмотрел на Мари и Билла, оценивая, кто из них врет, и из-за чего его женщина могла плакать.

— Том, ты как насчет поесть? — беззаботно предложил Билл.

— Положительно. Да и близнецы, наверное, проголодались.

— Кто со мной за пирожками? — посмотрел он на детей.

— Я! — в один голос закричали дети и Том.

—Тихо вы! Ребенка разбудите! — зашипела на них Мари.

— Кто будет первым, тому сок! — наобещал Билл. — Вперед!

Билл резко вскочил, подхватил одного мальчика, Том схватил другого, и они понеслись по коридору под громкий детский визг. Мари прикрыла глаза рукой, делая вид, что она не с этими сумасшедшими.

Ближе к вечеру Дэнни устал и заснул у мамы под боком. Том о чем-то монотонно болтал с братом, укачивая принцессу, а Билл возился на полу с Алексом. Мари чувствовала, что вот-вот провалится в сон, а сладкое сопение сына, очень не способствовали борьбе с закрывающимися глазами.

— Та-дам! — ворвалось радостное в палату вместе с распахнувшейся дверью.

На пороге, театрально раскинув руки в стороны, стоял… Родриго. В одной руке у него был букет, в другой детское кресло-переноска. Мари испуганно распахнула глаза. Том замер посреди комнаты. Билл уставился на него снизу вверх. Увидев присутствующих, Родриго помрачнел. Улыбка сползла с лица, глаза сузились. Он издал гортанный тихий рык, словно тигр, который почуял на своей территории соперника.

— Двое из ларца одинаковых с лица? — прорычал противнейшим голосом. — Что вам здесь надо?

Билл поднялся и горделиво посмотрел на мужичину. Тот был почти в два раза крупнее него и шире в плечах. Отличная спортивная фигура человека, который тщательно следит за собой и ежедневно проводит время в спортивном зале. Родриго почти не изменился с их последней встречи много лет назад, разве что заматерел да на лице появились первые легкие мимические морщинки.

— Привет! — обрадовано потянулся к нему Алекс.

— Отнеси маме, малыш, — сказал по-русски, передав цветы ребенку. — Что вам здесь надо? — перешел на английский, глядя на Билла в упор.

— А в чем проблема? — ухмыльнулся Билл.

— В чем проблема? — снова зарычал Родриго, обнажая зубы, как будто улыбаясь. Глаза светились такой ненавистью, что Билл невольно отступил назад.

Рука отпустила кресло, нога четко отпихнула его к стене. Билл ничего не успел сообразить, когда крепкие пальцы впились ему в шею, с силой сжимая глотку. Стало очень больно. Билл захрипел, задыхаясь, беспомощно пытаясь отодрать от шеи руку.