Последний проект - Ридпат Майкл - Страница 50

13

За всю ночь я почти не сомкнул глаз. Мне надо было уйти из дома, поэтому я явился на работу настолько рано, насколько это позволяли приличия. Я принялся читать документы «Тетраком», но вникнуть в их смысл не мог. В целом мне удавалось не обращать внимания на Джона и Даниэла. В девять пятнадцать (к этому времени Лайза должна была быть в лаборатории) подошел к Джону. Тот говорил по телефону, а Даниэла в комнате не было.

— Я отлучусь минут на пятнадцать, — сказал я Джону, и тот в ответ, не отрываясь от трубки, махнул рукой.

Я накинул пиджак, спустился на лифте на первый этаж и вышел на Федерал-стрит. На улице было тихо, если не считать доносившегося даже сюда шума так называемой «Большой копки» — героических попыток городских властей убрать под землю пересекающий Бостон участок скоростной автомобильной дороги. Я врубил свой мобильный телефон, набрал номер коммутатора «Бостонских пептидов», и меня тут же соединили.

— Это — телефон Лайзы Кук. Чем могу вам помочь? — произнес незнакомый голос.

— Не мог бы я поговорить с ней?

— Сейчас посмотрю, может ли она подойти к телефону. Кто говорит?

— Саймон.

Обычно в таких случаях следовал ответ: «Она сейчас подойдет». На сей раз все было по-иному, и я даже не очень удивился, услышав, что Лайза очень занята и говорить не может.

Засунув руки в карманы и переминаясь от нетерпения с ноги на ногу, я выждал еще пять минут, а затем повторил процедуру.

— Номер Лайзы Кук, — услыхал я.

Это был другой голос. Отлично. Я призвал на помощь свое самое лучшее американское произношение и бодро начал:

— Привет. Позовите Лайзу. Мне надо с ней потолковать. Скажите, что это её брат Эдди.

— Секунду.

Телефон затих, но вскоре в трубке послышался знакомый голос:

— Салют, Эдди. Ты сегодня что-то очень рано поднялся.

— Это не Эдди. Это я…

— Впредь, Саймон, никогда не смей выдавать себя за моего…

— Послушай меня, Лайза. Вчера вечером мы оба были сильно расстроены. Нам надо все обсудить снова, в более спокойной атмосфере.

На противоположной стороне линии повисло молчание. Я молил Бога о том, чтобы она не бросила трубку. Наконец, я снова услышал её голос.

— Подожди немного, я переведу тебя на другой аппарат, — раздался щелчок и трубка умолкла. Снова она ожила секунд через тридцать. — Вот теперь я могу говорить, — сказала Лайза.

— Думаю, что нам надо где-то встретиться, чтобы все обсудить как следует.

— В этом, Саймон, нет никакой необходимости. Мы все обсудили вчера вечером, и я приняла окончательное решение.

— Но ты же не можешь вот так взять и меня бросить.

— Совсем напротив, я не могу с тобой остаться. Я должна уйти, поскольку думаю, что ты, возможно, убил папу.

— Но ты же говоришь «возможно». Ведь ты в этом вовсе не уверена, не так ли?

На другом конце провода возникла пауза, а затем я услышал:

— Послушай, я вообще перестала что либо понимать. Чувствую себя преотвратно. А если по правде, то просто паршиво. Некоторое время мне надо побыть без тебя.

— Прекрасно понимаю, как ты себя чувствуешь, но не вижу почему. Попробуй хотя бы на время оценить события с моей точки зрения. Я имею право знать причины, в силу которых ты так поступаешь. Почему бы нам ни встретиться за чашкой кофе, чтобы ты смогла все объяснить?

— Боюсь, что я ничего не смогу объяснить, Саймон.

— Ты могла бы попытаться. Уж этого я, наверняка, заслуживаю.

В трубке снова наступила тишина, но уже через несколько секунд я услышал:

— О’кей. Думаю, что ты прав. Ты можешь сюда подъехать прямо сейчас?

— Да, — поспешно ответил я. — Очень скоро буду.

По счастью, мне сразу удалось поймать такси.

Несмотря на свое название, «Бостонские пептиды» располагались не в Бостоне, а занимали грязноватое одноэтажное здание в каком-то заброшенном квартале Кембриджа между Гарвардом и Массачусетским технологическим институтом. С одной стороны от «Пептидов» находилась небольшая литейная мастерская, а с другой — пустырь, временно выступавший в качестве футбольного поля. У переднего края поляны работала бетономешалка.

Лиза ждала меня на ступенях. Её лицо несло на себе печать усталости и печали — выражение, которое за последнее время стало для неё привычным.

— Давай пройдемся, — сказала она, и мы направились в сторону футбольного поля, на котором две команды мальчишек — одна в зеленой, а другая в красной форме — гоняли мяч. Когда-нибудь, подумал я, Соединенные Штаты смогут выставить на первенство мира приличную команду.

Мы присели на невысокий каменный забор и несколько минут молча наблюдали за игрой. И она и я нервничали, не решаясь начать разговор. Рядом с нами пыхтел и позванивал механический культиватор.

— Итак? — нарушила молчание Лайза.

— Почему ты вчера ушла?

— Мне надо было на некоторое время побыть без тебя. Чтобы попытаться во всем разобраться.

— Понимаю, — сказал я, изо всех сил заставляя себя говорить спокойно и медленно. — Но почему это обязательно делать без меня? Может быть, тебе было бы лучше остаться, чтобы я мог помочь тебе решить проблемы?

— Саймон, думаю, что самая большая проблема для меня — ты.

— Нет, Лайза. Это вовсе не я. Твой отец погиб. Тебя беспокоит будущее компании. Ты устала и нуждаешься с моей помощи.

Лайза посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на юных футболистов.

Я ждал ответа, но она молчала.

— Тебе не следует прислушиваться к словам Эдди. Он меня ненавидит. Да он и себя ненавидит.

— Может быть, Эдди видит мир более четко, чем я.

Спокойствие, которое я с таким трудом пытался сохранять, куда-то мгновенно испарилось.

— Лайза, ты меня знаешь. Я — твой муж и я тебя люблю. Ты же прекрасно знаешь, что я не способен убить твоего отца!

— В таком случае, как оказался в нашем доме револьвер? — спросила она, подняв на меня полные слез глаза.

— Не знаю, — с отчаянием ответил я.

Лайза отвела глаза.

— Попробуй рассуждать рационально, — продолжал я. — Тебе в последнее время пришлось много страдать, но нельзя же полностью терять чувство реальности.

— Совсем напротив, — ответила она сквозь стиснутые зубы, — я вела себя весьма рационально. Даже чересчур. Ты прав, нам пришлось пережить ужасные события. И эти события еще не кончились. Взглянем на факты, Саймон.