Книга духов - Риз Джеймс - Страница 55

Я не могла этого допустить. О да, жаждала этого страстно, признаюсь. И уступила бы соблазну, кабы мне не надо было хранить собственную тайну. И еще: любовь, какую я испытывала к Селии, не позволяла мне ничего подобного, невзирая на все мои желания и мечты, порывы и вожделения. Если бы Селия полюбила меня так, как любила ее я, тогда…

О, какие планы роились у меня в голове… О, какое будущее я, безрассудная, себе рисовала.

…Enfin, я воспротивилась. И Селии, и себе самой. Перед моими глазами была ее гладкая спина, блестевшая от пота, плавный изгиб к покатым ягодицам. Ее икры своими очертаниями могли… Достаточно сказать: кое-где у меня увлажнилось, кое-где напряглось… Время было неподходящее. Кто знает, какие силы закона стерегли нас за дверью? Об этом, конечно, я и словом не обмолвилась. И не стала рассыпаться в любовных признаниях.

Отвергнув Селию, я поступила по-джентльменски. Или так решила Селия. В итоге она, похоже, восприняла мое молчаливое уклонение от ее милостей не как прямой отказ, а как проявление сердечной доброты… И я испытала от этого куда большее наслаждение, чем от любой телесной близости.

Мы устроились на полу, между изножьем кровати и очагом.

Одевшись, Селия послала меня вниз за уксусом. Меня, надо заметить, зверски искусали комары – пока мы ждали на берегу. Раздобыть уксус труда не составило. (Куда сложнее была бы задача найти в «Lion d'Or» напиток, который не походил бы на уксус.) Смешав уксус с теплой золой из очага, Селия изготовила припарку, которую наложила мне на усеянные сыпью ноги, руки, шею и даже на лицо. Багровые расчесы все еще жутко чесались, однако снадобье помогло и мне полегчало, хотя видок у меня, надо полагать, был тот еще – расписанный в горошек.

Пока Селия меня лечила, я вглядывалась в узоры на ее ладонях. Раз-другой отважилась поднести ее руки к губам в надежде на красноречивое воздействие поцелуя. Слов у меня не находилось.

Устали мы неимоверно. Выдохлись до изнеможения.

Вернувшись с уксусом, я вставила стул с решетчатой спинкой в дверную ручку. Никто ни в Норфолке, ни на нижнем этаже «Lion d'Or» не обратил на нас нежелательного внимания. Мы, казалось, были в безопасности и могли спокойно лечь спать. Улеглись на полу, не проронив ни слова. (Разговором наши страхи было не унять.) Селия прислонилась ко мне, пристроив голову на мою согнутую в локте руку. Я опасалась только, не почувствует ли она мою спеленатую грудь, но в остальном, поскольку Селия была рядом, на душе было спокойно. Она тихонько что-то замурлыкала, и ее песенка послужила нам колыбельной.

Сон подкрадывался незаметно. Но я старалась ему не поддаваться – в ожидании первых признаков рассвета за мутным окном. Настойчиво предложила Селии перебраться на кровать. Она, в свою очередь, стала просить об этом меня. В итоге кровать пустовала до утра. В ее изножье, возле очага, мы уютно свернулись клубочком, будто брат и сестра. Наша взаимная уступчивость не была показной. В ту ночь ни я, ни она не чувствовали себя достойными постели.