Книга теней - Риз Джеймс - Страница 161

— Луи, пожалуйста, будь посдержаннее.

Не обращая внимания на Мадлен, отец Луи продолжал:

— Все это довольно легко представить, не так ли? Пылкие молитвы, монахини, падающие без чувств…

Мадлен сказала, что все это они узнали на суде.

— На суде? — переспросила я.

— Именно так. Все, о чем мы расскажем тебе, только подтвердит, как ты была права, осуждая подобные публичные разбирательства… Но то, что случилось в А***, было вовсе не так просто.

—  Да, не так просто все там было, — сказал священник, лукаво посмеиваясь. — К нашему появлению в А*** события приняли весьма интересный оборот. — Быстрый, как луч света, он вдруг скрылся с глаз, чтобы положить второе полено, уже охваченное пламенем, на первое. Когда я все это осознала, он уже вновь сидел рядом с Мадлен.

— Итак , — возобновила свой рассказ Мадлен, — услышав о том, что тело священника найдено, мы отправились в А***, чтобы посмотреть …

— Постой! Вернись назад в лес! — воскликнул взволнованный отец Луи. — Расскажи, что случилось сразу же после того, как было найдено тело.

— Когда труп был обнаружен тремя женщинами — матерью-настоятельницей, послушницей и сестрой Марией, — последняя, впавшая в особенно сильный приступ истерии, стала кричать сестре Сент-Коломб: «Ведьма! Это твоих рук дело! Ты убила его!» Послушница тоже принялась кричать, и, когда все монахини и жители деревни, участвовавшие в поисках, связанные друг с другом верой или знакомством, собрались на поляне, они увидели сестру Сент-Коломб, стоящую под раскачивающимся трупом, и двух других монахинь, указывающих на нее и вопящих: «Ведьма! Ведьма!»… Да, это было зрелище!

Я прервала смех призраков, спросив:

— Но ведь у этих монахинь не было веских причин подозревать, что мать-настоятельница — ведьма? Если бы произошло еще что-нибудь подозрительное…

— Странно слышать такое от тебя, — сказал священник. Когда же он спросил, не забыла ли я того, что недавно случилось в С***, я с радостью осознала, что благословенное забывание уже началось. — Доказательства колдовства? — спросил священник. — Никаких. Видишь ли, ведьма, когда речь идет об озлобленных людях, полных религиозных предрассудков, живущих в глухом захолустье (это относится и к привилегированным, и к обездоленным), может случиться все, что угодно…

— Они были как дети, — продолжала Мадлен, — и вели себя по-детски: выкрикивали худшее из слов, известных им: «Ведьма!». Вот так мать-настоятельница внезапно оказалась обвиняемой .

— Расскажи о теле, теле священника, — настойчиво просил инкуб, который в своем человеческом обличье грациозно и проворно кружил теперь по большой комнате. Я услышала, как свирепый ветер со свистом ворвался в дымоход, огоньки в камине ритмично заплясали, словно повинуясь некой мелодии.

— Нет, Луи. Не нужно об этом говорить, ведь все, что мы хотим сообщить этой ведьме…

Отец Луи, все быстрее и быстрее круживший по комнате (так кружили в своих клетках львы, которых римляне морили голодом, чтобы натравить на варваров, подумала я), обвинил свою подругу, что та не дает ему позабавиться. Не обращая на него внимания, Мадлен продолжала:

— Там, в лесу, когда труп был обнаружен и раздался крик «Ведьма!», сестра Мария, размахивая распятием, висевшим на ее четках, завопила: «Ты отомстила ему, а тебе отомстит Бог!». И, не утруждая себя доказательствами, сестры покойного схватили мать-настоятельницу и повели в монастырь. С этого момента она все время будет оставаться под надзором… И тут начались разговоры об экзорцизме — изгнании нечистой силы …

— Экзорцизм, — эхом отозвалась я. — Но почему? Кого сочли одержимым бесами?

— Сначала никого, — ответил священник, — но именно тогда я… то есть мы приступили к делу.

Я посмотрела на девушку-призрака.

— Да , — сказала она, — я действовала с ним заодно, но не «ради забавы», как он любит говорить, а потому что была рассержена . — Она сделала паузу. То, что она сказала дальше, прозвучало как исповедь: — Слишком уж долго я была переполнена гневом .

— Ты и теперь гневаешься, — сказал священник. Я ожидала, что Мадлен на него набросится, но вместо этого она уселась с поникшей головой, умоляюще сложив руки на коленях. Она молчала, сознавая справедливость обвинений. Когда отец Луи вновь заговорил, в словах его не было злобы, и звучали они примиряюще: — Сейчас она просто сердита. Но тогда… тогда она была разъярена. Гнев ее был безграничен. Каждое новое разочарование раздувало негаснущее пламя ее ярости в большой пожар… поистине ветхозаветной мощи!

— Разочарование? — переспросила я. — Что вы имеете в виду?

— Я отправилась в А*** , — ответила Мадлен, — прослышав, что тамошнюю настоятельницу обвиняют в колдовстве. Знала, что там будет полно священников, дающих показания монахинь, будут исполняться ритуалы, в том числе, вероятно, и изгнание нечистой силы .

— Мы уж позаботились , чтобы не обошлось без экзорцизма, — добавил отец Луи.

— Видишь ли , — объяснила Мадлен, — к тому времени я успела разочароваться в ритуале колокола, книги и свечи — анафеме, которая была пустым звуком, когда ее провозгласил нечистый священник, отлучая немого от церкви. Я думала, что, может быть, экзорцизм, если правильно исполнить этот обряд, если будет чистый священник… может быть, этот ритуал покажет мне путь. Путь в буквальном смысле — дорогу к смерти .

— Но ты его не увидела, — осмелилась прервать ее я, — и вновь разочаровалась.

— Конечно, разочаровалась, — сказал священник. — И стала еще злей… И не думай, ведьма, что я говорю о надутых губах или дурном настроении. Нет, когда Мадлен возбуждена , я уж не говорю — рассержена, об этом знают ветры всех четырех сторон света, и приливы, и парящие в небе облака…

— Довольно, Луи .

— Священник, изгонявший нечистую силу, — спросила я, желая услышать продолжение рассказа, — он был…

— Нечист , — сказала девушка-суккуб. — Он просто домогался сана епископа, а в его послужном списке экзорцизм отсутствовал. Стоило отцу Франсуа, красивому, надменному, преисполненному амбиций отцу Франсуа, приехать в А***, как я уже знала, что весь обряд обратится в фарс. Католицизму так свойственна театральность. Думаю, что, если церковному ритуалу присуща сила — а он, несомненно, ею обладает, — не следовало это демонстрировать в А***: экзорцизм неизбежно должен был превратиться в мошенничество, как все то, что совершалось…