Искры и зеркала - Ларичева Дорофея - Страница 18

На этом история могла бы закончиться. Вода, судя по пробам, была чистейшей, к тому же проточной – через озеро протекал подземный ручей. Но про поселок Васильки не забыли. Не позволило то же небо.

Приблизившаяся к земле комета растревожила метеорит, и озеро начало «фонить». В допустимых пределах, но ощутимо. Во всем районе подскочил радиационный фон, возросло электромагнитное излучение, над местностью участились грозы, у людей случались видения.

Эта чертовщина не могла остаться без внимания, и власти постановили изучить Бездонное озеро. Его расширили, берега укрепили. Постепенно вокруг начал вырастать новый поселок, в честь тогдашнего исследователя Геннадия Барсова поименованный Барском.

– Вы пролетали над жилым массивом старой постройки, – напомнила девочкам Ника, – эта часть города была возведена в шестидесятые – семидесятые годы прошлого века.

С возрождением интереса к истории в конце восьмидесятых сюда нагрянули одна за другой археологические экспедиции в надежде отыскать остатки города. Именно археологи не позволили властям забыть об этом месте. И еще задолго до официального появления города Барска на картах сюда стянули строительную технику и начали возводить лаборатории и заводы, строить институт.

– А ты, Ника? – напомнила Дора. – Ты же начинала рассказывать о себе.

– Я трудилась в лаборатории по клонированию, изучала различия в умственных способностях обычных людей и их клонов. Пока меня не привлекли к проекту «Пилигрим». Тогда ученые только учились разделять двоедушных – местных жителей и мигрантов. Озеро помогало. В миг вторжения сюда чужаков оно выпускало мощный импульс излучения. Импульс, точно указывающий на нужного нам человека. Именно потому власти были столь внимательны к этому захолустью, расположенному вдали от развитых городов. В Барск потекли бешеные деньги не только из российской казны. Проект умудрились сделать международным. В первые годы в опытах участвовали китайские, израильские и американские ученые, потом иностранцев потихонечку вытеснили.

– Но при чем здесь я? – продолжала допытываться Дора.

Ника открыла глаза, внимательно посмотрела в лицо клона и честно призналась:

– На тебя, Дорофея, оно отреагировало даже сильнее, чем на появление кометы два года назад.

– Забавно, – фыркнула девушка. – Почему?

– Это предстоит выяснить. – Ника покачала ногой стул. – Мой бывший от вас не отстанет, пока не проверит свои безумные гипотезы. На самом деле он хороший ученый, хоть и плохой человек. Бронислав считает женщин дурнее муравьиной личинки. Шпионов развел повсюду. Мнительный, мстительный. – Она поморщилась, вспоминая прошлые обиды. – Я не из ревности, как вы можете подумать. Просто предупреждаю.

Ника накрутила рыжую прядь на палец, посмотрела в окно и решительно спрыгнула со стола.

– Это больше, чем я собиралась сказать, – объявила она.

– Я так не играю, – возмутилась Дорофея. Она любила определенность во всем. – Рассказывайте все.

– Не могу. Не тот момент. Может, он настанет завтра, может, вообще никогда. От вас зависит, – отрезала наставница.

– Что нам делать, чтобы получить всю информацию?

Дора начала сердиться. Мысленно она уже предприняла несколько попыток связаться с отсутствующей здесь макросетью и отправить программку-спамер на личный аккаунт Ники. Что поделать, привычка, от нее в этом отсталом мире пока не избавиться.

– Промолчу, иначе нарушу эксперимент и наврежу вам, – честно ответила Вероника, подбирая со стула сумочку. – Пойдемте.

– Кто вам позволил нами распоряжаться? – возмутилась Маша, соскакивая со стола и впиваясь глазами в глаза наставницы. – Мы люди свободные и имеем право на информацию!

– Девочка моя, никто в этом мире такого права не имеет уже давно. Если вообще когда-то имел.

Казалось, женщина ничуть не рассердилась на попытку бунта. Она спокойно выдержала взгляд Ивановой. Дора даже залюбовалась ими – почти одного роста (Ника чуть выше), готовые к нападению и обороне. Их бы на ринг…

– Мы себя обычными людьми называем с натяжкой, – выиграв «гляделки», продолжала Вероника. – Вам это Броня расскажет при погружении в озеро, не сомневаюсь. У него теория припасена – закачаетесь. Соловьев не смолчит о том, о чем молчат даже ваши родители в силу своей работы. Все, на сегодня довольно откровений. Экскурсия продолжается. Марш в машину, пора осматривать город!

Больше из Ники не вытянули ни слова, как ни пытались. Но и полученную информацию следовало обдумать и «переварить». Чем девушки и занимались всю дорогу.

Город их очаровал. Ника в качестве экскурсовода утомила и вымотала, заставив подниматься на смотровые площадки небоскребов в разных частях Барска. Так что к десяти часам вечера девчонки едва стояли на ногах и были безмерно счастливы оказаться в своих комнатах и завалиться спать.

Уже проваливаясь в сон, Дорофея вспомнила, что так и не связалась с Лансом через Машкин компьютер.

Вначале ей снились кошки – белые, призрачные, наглые. Они заглядывали в окна сорокового этажа и предостерегающе мяукали. С каждым «мявом» из их пастей вылетали крошечные луны и начинали вращаться над Дориной постелью. «Смотри, – беззвучно укоряли кошки, – желтые шарики – это чьи-то жизни, похищенные мигрантами».

Потом ей привиделся Бета, возбужденно мечущийся по своему подземному «вокзалу» – сейчас полутемному, озаряемому только синеватым светом редких ламп. Бета открывал рот, забавно морщился, поправлял нахлобученный на голову шлем, пытался докричаться до нее, Доры, психовал, подкручивал и переключал провода и антенки.

Она попробовала читать по губам. Бесполезно. Бета слишком эмоционально размахивал руками и мельтешил из стороны в сторону, точно свихнувшийся маятник. А потом сильный толчок вырвал девушку из объятий тревожного сна. Дора ахнула и проснулась, чтобы увидеть склонившийся над собой силуэт Ники.

– Что ты делаешь, мелкота? Хочешь устроить конец света? Немедленно прекрати, слышишь!?

Дорофея плохо соображала. В голове пульсировали обрывки сна, кажется, даже прорывались отголоски баритона Беты. Он таки докричался до нее, и девушка поняла – это не только сон.

– Прекрати!

Щеку обожгло болью. Затем другую. Ника громко хлестнула в третий раз. Да так, что в царящей вокруг темноте перед глазами маленьким фейерверком вспыхнули искры.

Лицо наставницы приблизилось к Дориному. Пугающее лицо с кошачьими глазами. По блестящей радужке глаз метались сине-зеленые искры, ноздри раздувались. Дорофея вздрогнула от неожиданности и ощутила себя только что вытащенной на берег утопленницей. Чтобы сконцентрировать внимание на постоянно ускользающей реальности, она замотала головой и фыркнула:

– Что случилось?

Щеки горели, зато пульсация в мозгу прекратилась, стало пусто и зябко, точно девушку пару часов продержали в холодильнике.

– Все хорошо, – облегченно зашептала ей Ника, закутывая клона в одеяло. – Все нормально, моя глупая мухоловка. Это наш недосмотр. Такого больше не повторится.

– Почему? – Дора не могла подобрать слов, чтобы описать свои ощущения. – Я что-то сделала…

– Нет. Но могла. – Ника не торопилась выпускать ее из рук, наоборот, еще крепче обняла за плечи, помогая унять озноб. – Сможешь продержаться, пока я включу резервное освещение? – осторожно спросила она. Дорофея кивнула.

– Где Маха?

– Спит. Почувствовала только я.

Она слилась с темнотой и вытекла из комнаты. Зато через минуту зажглись лампы. Откуда-то из коридора донеслись слова:

– Норма! Я сказала норма! Девочка не виновата. Латайте бреши в обороне сами!

Какая оборона? У них что, война? Жди, расскажут. Тут секрет на секрете.

– Держи, – под нос Доры пихнули стакан с дымящейся красной жидкостью. – Быстро выпей!

О-о, как горячо-о! Горло, а затем и желудок ошпарило терпким напитком, сдобренным изрядной порцией алкоголя.

– Глинтвейн? – уточнила на всякий случай девушка, вытирая рукавом выступившие на глазах слезы.

– Не совсем. – Ника забрала стакан и присела рядом, поправляя одеяло. – Горячий каркаде, апельсиновый сок, клубничное варенье, красное вино, настоянное на травах, и чуть-чуть корицы. Никакой химии, зато согревает, – озвучила она рецепт.