Искры и зеркала - Ларичева Дорофея - Страница 24

– Это меня пугает. – Броня уткнулся в мониторы, кнопочки, стрелочки.

Как же томительно сидеть без движения! Дора поерзала на жесткой металлической скамье, потерла затекшую шею, пару раз стукнувшись затылком об обшивку. Кто же придумал эту камеру пыток? Лично бы догнала того мозголома и поколотила!

– Долго еще?

Ника неопределенно поморщилась.

Даже с Лансом не поговорить! Парень скорчился на жердочке замерзшим, изголодавшимся воробьем, полуприкрыл глаза и вслушивался в таинственные вибрации энергий за обшивкой батискафа. У этого мигранта общие с Никой таланты? Сюрприз, однако!

– До дна двадцать четыре метра, – вдруг произнес Броня. – И оно светится. Уже полтора десятка метров как.

Так это не фонарь алым полыхает? Жуть! Ожила, щелкнула рация, и далекий голос Роберта встревоженно предупредил:

– Вы над максимальным излучением, и оно растет. о Поднимайтесь. Быстро.

– Он прав, Бронислав, – встрепенулась Ника. – Под нами самый интенсивный поток. А там, – она махнула рукой в сторону противоположного Доре иллюминатора, – еще два, довольно мощные. Они даже не с этого дна, а с другого, подземного озера.

– То есть как? – уточнил Ланс.

– Два озера – одно над другим. Под этим через тонкую каменно-земляную прослойку находится еще одно, гораздо более глубокое. – Ника потянулась к Броне и потормошила его за плечо. – Бронька, не тормози, поднимай батискаф.

– К черту! Я хочу понять, что это! – сжал зубы ученый. – Не паникуй, я контролирую ситуацию.

– Еще бы, – поморщилась Вероника.

– Объясните мне, наконец, что все это означает? – забеспокоилась Дора, ощущая внезапную дурноту.

– Только то, что с твоим приближением ко дну готов открыться канал на Землю-1. Ты – прямой проводник, – снизошел до пояснения Бронислав.

Свечение за стеклами стало ядовитей и ярче. Красно-фиолетовые всполохи – тревожные, будоражащие воображение – стремительно распространялись в воде, пугали стайки рыбок, заглушали ровный свет фонаря на корме. Дора сама ощущала тонкую, как пленку мыльного пузыря, границу между этой и ЕЕ действительностью. Даже показалось, что она вновь вдыхает воздух, наполненный ароматами выхлопных газов, смазки и не пойми какой гадости. Воздух, после которого требуется чистить легкие нанороботами. Брррр!

– Броня, поднимаемся, – нетерпеливо теребила его Ника.

– Погоди!

Дора вытерла вспотевшие ладони о брюки, снова прижимаясь к иллюминатору. Неужели это все из-за нее? Она не верила.

– Эй, на субмарине, – окликнул из динамика Роберт, – воздуха только на всплытие. Маша заждалась Дашу.

– Дору док, – поправила Роберта далекая Маха.

– Значит, Дору. Опыт всегда повторить успеем.

Броня чертыхнулся, но возражать не стал, а начал подъем. Свечение внизу меркло и таяло, словно уносимое подводным течением.

– Ушло, – чуть слышно сообщил Ланс через десять минут.

Дора сама заметила – ее перестало колотить. Скорей бы на свежий воздух. Здесь жарко и душно, воняет паленой пластмассой.

Сверху щелкнуло, стукнуло. Батискаф дернулся, взмыл из воды, чтобы пристроиться на палубе научного судна, название которого Дора так и не удосужилась узнать.

– Наш звездолет прибыл на последнюю планету галактики. Не забываем багаж и документы, – попробовал поюморить напоследок Ланс. Улыбнулась одна Дорофея, да и то, от радости увидеть солнце.

– Фу, скучные вы, – подоспевшая Маха ткнула Дору в плечо, едва та ступила на палубу. – Мы с доком уже пари заключили, что вы ни разу не пошутите.

– И что?

– С тебя телега мороженого, – довольно просветила ее Маха.

– Почему с меня, если спорила ты? – Дорофея задумалась: «Еще какой-то местный обычай?»

К батискафу широким пружинящим шагом двигался Роберт – неряшливый, растрепанный, очки точно ободок подняты надо лбом. Но и так понятно – для Машки теперь он главный авторитет. Великий Броня растерял блеск и лоск. Благополучный еще вчера, перспективный до вечернего заседания Комиссии. Сегодня он убит своими нереализованными амбициями, и их тяжесть дробит его гордость в пыль.

– Так почему с меня мороженое? – Дорофея подхватила собственную копию под локоток и оттащила к бортику.

Срочно разобраться, кому еще она что-то должна, иначе попадет в неудобную ситуацию.

– Док закрепил камеры в батискафе, мы видели и слышали все, что у вас творилось, – хихикнула Маха, пританцовывая на месте и исподтишка поглядывая на Роберта. – И как ты краснела, встречаясь глазами с Лансом!

– Что? – слишком громко возопила Дора, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Но мы с доком будем молчать. Всего лишь за телегу, – подмигнула ей хитрая шантажистка.

– А твой док в курсе про телегу? – угрожающе шагнула к ней рассерженная и смущенная Дора.

– Я ему сообщу, – беззаботно промурлыкала Маха и помчалась вдогонку удаляющейся в каюту троице ученых. Она обернулась на полпути и перефразировала услышанную вчера от Ники фразу. – Я долгов не помню, я их записываю.

Дорофея закатила глаза к небу и поплелась следом. Еще не хватало пропустить научное обсуждение собственной персоны.

Успела она в тот момент, когда Роберт развернул в воздухе голографическую доску и светящимся стилусом вычерчивал на ее розовом фоне синие тонкие линии. Получалось нечто продолговатое, ощетинившееся колючкой стрелочек. Возле каждой стрелки ползли буковки пояснений.

– Создать изолирующую камеру, способную удерживать сущность Дорофеи. Благо – выбить ее из обжитого тела проблематично. Она с ним срослась.

– Где гарантии, что энергетическая сущность девочки не пострадает? – попытался возразить Броня, и голос его звучал отнюдь не миролюбиво.

– Гарантия одна – мое мнение. А я никогда не ошибаюсь в технических вопросах, – скромно признался приезжий гений.

– Да ну? – не нашелся, как съязвить Соловьев. – Даже если тебе в черепушку запихнули мозги Чижевского, Ландау, Эйнштейна, Эдисона и еже с ними, что нам это даст?

– То, зачем меня сюда вызывали. – Роберт отошел от своего чертежа и оперся о белую стену каюты. – Построить реинкарнационную установку или, как ее еще называют, машину ретросдвига. Ту самую, которая отправила сюда Дору или Ланса. Для этого потребуется перетащить через полстраны и утопить в вашей луже подводную лодку, организовать миграционную станцию. Привет, другие миры, – оптимистично помахал он рукой, – билеты заказывали?

– Как у тебя все быстро! – не сдавался Бронислав. – Работай-работай, а я погляжу.

– Друг мой, а кто сказал, что я буду работать один? – Темные глаза ученого иронично сощурились (Дора разглядела, что они золотисто-карие, почти как у нее). – Ты подтвердил сегодня свое желание сотрудничать. А два умных человека всегда договорятся друг с другом. Трое – не факт, а двое – пожалуйста. Ты же себя причисляешь к умным?

Бронислав рыкнул и вышел, громко стукнув дверцей каюты.

Зачем Роберт его доводит? Зачем провоцирует драку? Нарвется же! Да, он гибкий, спортивный. Но рядом с Броней выглядит точно комар перед гиппопотамом. Когда-то, около года назад, Дорофея помогала друзьям создавать инсталляцию про борцов, просчитывала физические параметры героев для обеспечения максимальной зрелищности. Теперь была уверена – с одного взгляда сумеет оценить возможности того или иного борца за победу. У Роберта нет шансов.

– Пообщались? – Холодный голос Вероники остудил воздух в каюте – клокочущий, кипящий взаимным нетерпением. – Если потоки красноречия иссякли, везите нас в порт. А дрязги оставьте на нерабочее время.

– Непременно. – Никитин отключил экран, сложил свое имущество в чемодан и выбрался на палубу. Бессловесной тенью за ним последовал Ланс, и Дора окончательно расстроилась.

В ее мире приличные спецы по макросетевым технологиям в жизни могли быть на ножах до тех пор, пока не объединялись в один проект. Зато объединившись, понимали невысказанные мысли и чувства друг друга с полуслова и полувзгляда, создавая настоящие шедевры. Здесь, выходит, иначе. Забавно. Следует запомнить и понять, как использовать эту особенность местного поведения. Становиться перевалочным пунктом в юность для богатеньких старичков девушка не собиралась.