Богатых убивают чаще - Рогожин Михаил - Страница 31

— С самого начала Смеян настаивал, что Петелин является сообщником убийцы. Но почему-то не выдал его руоповцам. Потом Ада настояла, чтобы он возглавил банк.

— Смеян был «за»?

— Не думаю…

— У тебя есть что-нибудь на него?

— Не уверен. Он же считался преданным другом.

— То-то и оно. При таком профессионале запросто подстрелить хозяина? Не верю!

— Интересная мысль. А на кого в таком случае он играет? Не на себя же!

— А как насчет Киры?

— Смеян и Кира? Шутишь? — еще больше удивился Волохов и вдруг вспомнил, что во время панихиды вице-премьер очень заботливо выражал ей соболезнования. — Но она же бывшая…

— А завещание?

— Постой, постой… А вдруг Артем не успел его изменить? Ведь до сих пор никто не знает! — подозрения Вакулы уже не казались Волохову надуманными. Во всяком случае, они имели право на существование.

— У тебя есть кому поручить?

— Есть. С Кирой проблем не будет, а Смеян может почувствовать, что вокруг копают.

— Надо сделать. Я профинансирую, — Егор Пантелеймонович остался доволен состоявшимся разговором. Он не просто хотел выполнить поручение Ариадны Васильевны, но и побольше узнать о скрытых от глаз внутренних делах «Крон-банка». Нельзя же было спокойно наблюдать за борьбой, развернувшейся вокруг вотчины погибшего друга.

В свою очередь, и Волохов обрадовался представившейся возможности потеснее сойтись с Вакулой. У него уже созрел план по втягиванию нефтяного барона в сферу интересов финансово-промышленной группы Крюгера.

— Ты в каких отношениях с Иваном Карловичем Крюгером? — спросил он как бы между прочим.

— В натянутых.

— Почему?

— Потому что он первостатейный жулик.

— А кто не жулик? — Я!

— Тогда пойдем выпьем, — ловко соскользнул с темы Волохов.

Они вернулись в банкетный зал, где за столом, весело хихикая о чем-то, возбужденно разговаривали Таня и Оксана. Судя по их раскрасневшимся лицам и размашистым жестам, время они действительно проводили неплохо.

— Ну как? — поинтересовался Вакула, вооружившись полным фужером коньяка.

— От пуза! — тяжко вздохнула Оксана. — Теперь полежать бы.

— Рано, — по-хозяйски прокомментировал Банщик.

Вакула подмигнул девушкам.

— Предлагаю выпить под негритяночку!

— Как это?! — воскликнули обе.

— А вы не знаете? — игриво удивился он. — У нас в Сибири без негритянок ни одно застолье не проходит.

— Где ж вы их берете? — рассмеялась Оксана.

— Из Мозамбика выписывают. Возят самолетами, как устриц из Парижа, — добавила Таня.

— Нет. Мы их создаем собственными руками. Тут уже заинтересовался и Волохов.

— Делать негритянок руками? Что-то новенькое. Вакула, скинув пиджак, закатал рукава рубашки.

Ополоснул руки водкой и, повернувшись к Оксане, потребовал:

— Давай раздевайся. — Как?

— Не как, а совсем, а ты, — он ткнул пальцем в Волохова, — неси ведерко черной икры.

— Это что — меня намазывать будут? — всплеснула руками девушка.

— Буду. Очень жирным слоем, — подтвердил Вакула.

Волохов сделал знак официанту, и через несколько минут ведерко с икрой оказалось на столе. За это время Оксана, смеясь и кокетничая, с помощью подруги содрала с себя узкое красное платье.

— А колье оставлять? — давясь от смеха, спросила она.

— Конечно. Мы его положим сверху.

Оксана обнажилась со скоростью и беззастенчивостью профессиональной манекенщицы. Она обладала прекрасной фигурой с хорошо развитыми мышцами, маленькой грудью и упругой круглой попкой. Все это больше тяготело к спорту, нежели к сексу. Поэтому, даже будучи совершенно голой, она не сделалась более соблазнительной.

— Мясца тебе не хватает, — прищелкнул языком Вакула.

— Вам в Сибири грудастых да жопастых подавай, — не осталась в долгу Оксана.

— У нас все по запросам. Ложись, — и Вакула принялся освобождать центр стола.

Усевшись поодаль, Волохов терпеливо наблюдал за происходящим. В бизнес-клубе оргии не устраивались. Чинная атмосфера располагала не более чем к легкому флирту. Да и контингент гостей не был склонен к эпатажным выходкам.

Вакула тем временем уложил Оксану на стол, обильно полил ее тело шампанским и принялся размазывать икру. Делал это с ловкостью художника, подхватывая лезвием ножа соскальзывавшие икринки. На соски и бритый лобок девушки нанес красную икру. В пупок вставил несколько долек лимона, а на грудь возложил колье. Таня со смехом ассистировала

ему. Когда процесс создания негритянки был закончен, Вакула отступил от стола, полюбовался результатом собственного художества и пригласил Волохова:

— Теперь можно и отметить нашу встречу.

Не успели они рассесться по местам и наполнить бокалы, как в зал вошел Иван Карлович Крюгер.

Банщик не растерялся. Театральным жестом указал на Вакулу и торжественно произнес:

— Вот, Егор Пантелеймонович захотел поужинать с сибирским размахом!

— Приятного аппетита… — выдавил из себя ошарашенный бизнесмен.

— Да вы присаживайтесь. Этого бутерброда на всех хватит, — довольный произведенным впечатлением, громыхнул Вакула и, подмигивая Тане, предложил: — Или предпочитаете хот-дог? Знаете, как у нас в Сибири хот-дог делается?

— Нет, нет, — в следующий раз! — воспротивился

Волохов.

Крюгер, ничего не ответив, провел беспалой рукой по пышной седой шевелюре и с достоинством покинул ресторан.

Глава 19

Присутствие в клинике Ариадны Васильевны создавало нервную атмосферу. Больше всех нервничал Петр Наумович. Через его руки прошло множество самых высокопоставленных пациентов. Но никто из них, уважая опыт и авторитет Чиланзарова, не пытался диктовать методы лечения. Старуха отличилась и в этом. Считала, раз он является другом ненавистной невестки, значит, не заинтересован в ее скорейшем выздоровлении.

— Я ей объясняю, что нужна еще одна операция, а она заявляет, что и так встанет на ноги! — возмущался он, сидя в кабинете Киры.

— Ну, так не делай!

— Я же врач!

— Выпей и успокойся…

На письменном столе стояла бутылка виски. Кира уже несколько дней ночевала в клинике, не решаясь возвращаться домой. Охранников Смеяна она боялась не меньше, чем бандитов.

— Через пятнадцать минут закончится рабочий день, тогда и выпью. А тебе пора с этим завязывать! — повысил голос Чиланзаров. В душе он любил Киру, но относился к ней, как к избалованному ребенку, не способному самостоятельно отвечать за свои поступки.

— Петя, иди ты… я к ней второй день не притрагиваюсь. Валокордин хлебаю.

— Переживаешь из-за Петелина?

— Кто сказал?

— Вижу. Я хоть и не Ядвига Ясная, а тоже кое в чем разбираюсь. Бьюсь об заклад, в особняке его нет!

— Но мы же со Смеяном точно по ее предсказанию нашли.

— Нашли! Я тоже в Москве много замечательных домов знаю. Могу послать по любому адресу. Вот у нас в Ташкенте мулла был — самый уважаемый среди узбеков. А почему? Потому что он на все вопросы отвечал односложно — ты прав! И все были довольны. Ибо каждый, задавая вопрос, хотел бы услышать одно и то же в ответ.

— Думаешь, Смеян не освободит его?

— Не знаю, насколько это нужно самому Смеяну. У него в Москве информаторов больше, чем у твоей колдуньи. Послушай меня — выбрось из головы этого Петелина… а заодно и Ядвигу. Поживи одна, без проблем.

— Я одна жить не умею, — неожиданно для себя призналась Кира и слегка смутилась. В последнее время она много думала о своей неприкаянной жизни. Несмотря на внешний шик, на два завидных замужества, на роман со знаменитостью, она все чаще и чаще ощущала полнейшее одиночество. У нее было все, кроме простого теплого человеческого отношения к ней. Хотелось уютно свернуться калачиком, уткнуться в надежное, преданное ей мужское плечо и забыть обо всем на свете. Но не получалось. Приходилось продолжать жить у всех на виду, играть по чужим правилам, подчиняться массе тусовочных условностей. Тратить здоровье, время и деньги, чтобы выглядеть счастливой, независимой, неприступной… Кира порывисто схватила лежавшего на полу Мальчика и прижала его к себе.