Сафари под Килиманджаро - Вагнер Йозеф - Страница 41

— Фирмы тебе поставляют товар?

— Да.

Мы долго молчали. Я вспомнил, как Кенн Стюарт меня предупреждал: «Джо, ты знаешь, что Дин покидает тонущий корабль? Он просадил в спекуляциях все свои деньги и хочет сбежать из Уганды. Он продал дом… все продал и ждет только те деньги, которые ты должен ему дать, Джо».

Том Дин ждет деньги, которые позволят ему сбежать. Эти деньги должны его спасти. Но он этих денег не получит…

— All right, Джо? — тихо спросил Том.

— All right, Том.

Этой ночью мы оба не сомкнули глаз.

— Джо, африканцам нужно заплатить, а у меня… знаешь, Джо, у меня временные затруднения, которые я очень скоро урегулирую. Ты бы не мог?..

— Ну конечно, могу! Я выплачу им за тебя зарплату.

— Прекрасно, Джо. Завтра я уезжаю и займусь транспортом для тебя.

Том не знал, что этот железнодорожный транспорт уже заказан две недели назад — одиннадцать вагонов для доставки животных. Когда я приехал его заказывать, я уже заранее знал, каким будет ответ. Начальник вежливо улыбнется и скажет: «Господин Том Дин нам должен пятнадцать тысяч шиллингов, ваши животные останутся в буше»…

— Я уже заказал транспорт, Том!

— Ты самый прекрасный торговый партнер, которого я когда-либо встречал в жизни, — сказал Том, а у меня при этом пробежали мурашки по телу. — Значит, я могу уехать из лагеря и заняться кое-какими делами?

Я знал, что это за дела. Том Дин в величайшем секрете ликвидировал свою фирму и готовился к побегу.

— Конечно, поезжай, Том. Я все устрою в лагере, а ты возьмешь на себя погрузку животных в вагоны.

Я был рад, что он уедет. Наконец исчезнет это невыносимое напряжение. Вывезти из буша девяносто животных — это не пустяк. Этих гигантов нужно погрузить в ящики, нужно позаботиться о воде и корме, а потом проделать с ними путь в 160 километров через дикий буш.

И все же это лучше, чем присутствие Тома Дина…

Наконец, спустя четыре ночи, мы добрались с колонной грузовых автомашин до города, где была ближайшая железнодорожная станция. Особенно трудно было с жирафами. На одну машину помещаются самое большее — два жирафа, а у нас их было сорок четыре.

Все животные благополучно перенесли дорогу.

Я сразу же пошел к начальнику станции. Открыл свой черный чемоданчик, в котором у меня были деньги, и хотел заплатить. Вперед и наличными, таким был наш договор. Но тут произошло что-то невероятное. Начальник, как только увидел чемоданчик, вскочил, схватился за голову и закричал:

— Я не хочу видеть денег!

— Я не понимаю вас, господин. Ведь вы сами сказали, что я должен все оплатить наличными.

Начальник вместо ответа побежал к дверям, испуганно выглянул наружу, потом выглянул в окно. Затем подбежал к моему чемоданчику, нагнулся над ним, быстро отпрянул назад, как-будто это была адская машина. Вел он себя очень странно, а я ничего не мог понять. Затем трясущейся рукой он схватился за телефонную трубку и крикнул:

— Полицию!

Господи, что здесь происходит? Надеюсь, этот человек не думает, что я украл деньги? Может быть дело в каком-нибудь анонимном доносе? Или доносе Тома Дина?

У начальника ничего не узнаешь. Он поставил к двери охрану. А что он охранял и почему я узнал позже. Перед зданием вскоре остановилась полицейская машина, из нее выскочили четыре полицейских. Мысленно я уже видел на своих руках наручники. Один полицейский встал у меня за спиной, второй стоял рядом с начальником, третий — у дверей, а четвертый загородил двери своим мощным телом.

Начальник сел за стол и дрожащим голосом сказал:

— А теперь платите!

— Но…

— Теперь можете платить, господин профессор!

Я дрожащей рукой отсчитал тридцать три тысячи шиллингов и стал наблюдать, что будет дальше… Начальник положил деньги в мешочек, передал их полицейскому и сказал:

— Мы можем идти. Я и господин профессор, мы готовы! Вообще-то я не был готов, да еще к такому… Но во время своих экспедиций я пережил столько, что сейчас мог поверить в то, что меня заберут в тюрьму. Только почему?.. — Вы меня извините, но у меня нет времени, — начал я смело. — У меня еще столько работы…

— Ничего подобного! Вы должны идти с нами, здесь вы остаться не можете. Я не хочу, чтобы вы оказались покойником, господин профессор!

— Покойником?

— Каждый знает, что из нашего города сегодня отправляется крупный транспорт. Со вчерашнего дня здесь слоняется множество подозрительных людей. Мы хорошо знаем, что в этом вашем маленьком чемоданчике есть еще много денег…

Я везде распространял слухи, что плачу только чеками, что при себе у меня денег нет. Предпринимателей я обязал строго хранить тайну. И вдруг моя тайна стала известна всем. Знает ли об этом Том Дин?

— В связи с тем, что у нас нет больше полицейских, вы должны поехать с нами в банк, — продолжал начальник. — Там мы сдадим деньги, которые вы мне заплатили, а потом вооруженная охрана будет предоставлена в ваше распоряжение до самого отхода поезда.

Весь город переполошился. Я чувствовал себя преступником. Полицейский, неизвестно по каким причинам, держал наготове револьвер и осторожно озирался по сторонам.

Поезд должен был отправиться в три часа ночи. Ровно в три часа полицейские отдали мне честь, и я остался один.

До Момбасы дорога была долгая.

Том Дин хмуро смотрел на мой чемоданчик и молчал…

Но ничего не произошло. Том Дин даже не подозревал о моей тайне. Его время подходило к концу, и он был спокоен. Скоро он получит свои двести тысяч шиллингов, которые позволят ему сбежать и начать новую жизнь, новые спекуляции.

Я не мог понять, как мне удалось в течение всего этого времени внешне сохранять хладнокровие. Оба мы играли свою роль идеально. Только каждый — во имя своей цели.

В порту нас уже ждал голландский корабль, который должен был доставить животных в Чехословакию.

Предстоял последний разговор на африканской земле.

Погрузку животных должна была произвести одна крупная фирма Кении, занимающаяся экспортом и импортом. Управляющий встретил нас в роскошном кабинете. Задымили дорогие сигары, и наступило молчание. Том Дин вел себя очень уверенно. Я думал, что у него есть деньги хотя бы для заключительного акта своего большого и очень рискованного спектакля.

Управляющий был важным и сидел неподвижно, словно мумия. Он сказал:

— Я очень сожалею, но грузить животных мы вам не будем.

Он проницательно посмотрел в глаза Тома Дина, но тот этот взгляд выдержал.

— Почему, господин? — спросил он тоном крупного предпринимателя. — Ведь в нашем договоре было…

— Да. Но с прошлого года вы должны нашей фирме семнадцать тысяч шиллингов.

— Ну, если дело только в этом… — Том Дин притворно засмеялся. — Ведь это просто пустяк.

Я ждал, что будет дальше. Ждал и управляющий.

— Сколько будет стоить сегодняшняя погрузка?

— Приблизительно двадцать девять тысяч шиллингов.

— Отлично, господин.

Том Дин вынул из своего элегантного портфеля чеки и начал их заполнять. Управляющий внимательно за ним наблюдал. Том играл свою роль великолепно.

— Пожалуйста. Этим мы погашаем нашу задолженность за погрузку.

Мне кажется, что в это время я слышал абсолютно каждый звук города. Господин управляющий медленно и степенно взял чеки своими холеными пальцами и выразительным жестом бросил их на пол…

Том Дин вскочил с кресла и закричал:

— Что это значит?!

— Ничего, — спокойно ответил управляющий. — Только то, что животных грузить мы не будем.

Потом подошел к столу, взял листок бумаги и презрительно швырнул его в ящик стола. Я уже знал, что там было написано — точная информация из Найроби, где находится Генеральное управление банками и представительство в Восточной Африке. Это было извещение о банкротстве Тома Дина.

— Вы позволите нам урегулировать эту неприятную задолженность? — спросил я. — Конечно, господин Вагнер. Мы идём навстречу каждому разумному решению.