Первая книга мечей - Саберхаген Фред - Страница 79

Отправившийся на разведку солдат вернулся и прошептал пару слов на ухо своему соратнику. Второй солдат спрятал нож, и они снова подняли тюфяк сира Эндрю и понесли его вниз по лестнице. Не обращая внимания на слабые протесты своего повелителя, двое верных слуг тащили тюфяк туда, где их король окажется, по их мнению, в безопасности. Чуть погодя дверь спрятанного в одной из камер потайного хода тихо захлопнулась за их спинами.

На несколько минут в донжоне воцарилась полная тишина — синее пламя пожирало свои жертвы абсолютно беззвучно, но затем дверь камеры — той, что была с окнами, — с лязгом отворилась и из нее вывалилось человеческое тело. Зажав в руках обнаженный меч, человек катался по полу, пытаясь сбить языки охватившего его синего пламени. И ему это удалось — раз лизнув клинок, синяя тьма разочарованно отступала.

Но дверь камеры так и оставалась открытой.

Собрав последние силы, человек с мечом ухватился за решетчатую дверь и захлопнул ее, вызвав в ответ негодующую вспышку синего пламени.

Откатившись в сторону, он стал собирать силы для того, чтобы встать на ноги.

— Повезло… — шептал он. — Ох как повезло…

Но битва с демоном лишила его последних сил — меч выскользнул из дрожащих пальцев и упал на пол. А затем, через несколько секунд, клинок вдруг сам пополз по полу. Словно его притягивала к себе чья-то рука.

А еще через пару секунд в донжон спустился мальчишка в лохмотьях, с плохо залеченным шрамом на щеке и весь в свежих царапинах. На нем были перевязь и ножны, а в правой руке он сжимал меч, явно себе не по росту.

Увидев синее мерцание и простертого у своих ног человека, он остановился. Затем наклонился и поднял левой рукой ползущий к нему меч. Теперь в его руках было два клинка, и мальчик внимательно оглядывал их, переводя взгляд с одного на другой. И чем дольше он смотрел, тем большее удивление выражало его лицо.

Но тем временем человек исхитрился подняться, и он увидел, что его меч в руках у кого-то другого! С отчаянным криком, выхватив кинжал, он бросился на мальчика.

В первую секунду ребенок испуганно отпрянул. Но клинок в его левой руке словно сам по себе рванулся вперед. Его острие нашло в шлеме атакующего трещину не шире волоска и устремилось в нее как можно глубже, туда, где плоть…

Хлынула черная в синем свете кровь, герцог Фрактин прошептал:

— Тебе повезло… — упал и затих.

Марк бросил взгляд на тело и увидел всего лишь одного из наемников, одетых в цвета герцога.

И тут сверху донесся шум боя, который шел уже совсем недалеко — прямо на ступеньках ведущей в темницу лестницы.

Затем на несколько секунд снова повисла тишина, прерванная мужским голосом:

— Сходим вниз и обыщем, что там есть?

— Да нет, сперва осмотримся вокруг, — ответил второй голос. — Я думаю, что если у старой лисы и был запасной выход, то он где-то здесь, на первом этаже.

Послышался звук удаляющихся шагов, и в донжоне вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь доносящейся неведомо откуда мерной капелью. Один из мечей задел решетку, и тут же в голове того, кто его держал, прозвучало его имя. У Марка в руках были оба меча — и Драконосек, и меч Удачи, который с того самого момента, как он поднял его, посылал явный магический сигнал. И еще мальчик понял, что как только он начинает двигаться в каком-то конкретном направлении, сигнал возрастает.

Повернувшись спиной к залитой синим мерцанием камере, он сосредоточился на том, чтобы понять, что именно пытался объяснить ему меч. Клинок настойчиво тянул своего хозяина к одной из соседних камер. Внимательно оглядев ее стены, мальчик вдруг обнаружил тайную дверь в подземный ход.

Он толкнул ее, и она открылась. Марк на секунду замер на пороге, а затем зажмурился и стал водить мечом Удачи в воздухе, надеясь, что он, как стрелка компаса, покажет ему верное направление: вверх, вниз, направо, налево, снова вверх… Здесь. Именно здесь он чувствовал, как невидимая энергия начинает буквально хлестать из рукояти, и еще он ощущал непонятно как связывавшую его с замком нить. А затем меч дрогнул и сам по себе развернулся в сторону лестницы, по которой спускался Бен, неся на руках бесчувственное тело Барбары.

Тайный подземный ход был очень узким, низким и оказался полон неожиданных поворотов. Но ни у Бена, ни у Марка не было с собой никаких источников света. Как только дверь захлопнулась за их спинами, синеватый сумрак донжона сменила непроглядная тьма. Марк шел впереди, на ощупь определяя направление, а Бен с Барбарой на руках следовал за ним. Марк выставил вперед меч Удачи, словно посох слепого, — только что пульсировавший магией клинок теперь был не живее обычной железяки. По дороге Марк в двух словах рассказал Бену, откуда у него взялся новый меч. Если эта история и произвела на юного силача хоть какое-то впечатление, то на его дыхании это никак не отразилось.

В какой-то момент Марку пришлось переступить через тело, частично одетое в доспехи, — очевидно, этот человек умер от ран. Убедившись, что в лежащем не теплится ни искры жизни, Марк продолжил свой путь. Чем дальше они шли, тем чаще на смену шороху их подошв приходили чавкающие звуки, словно они шли по грязи. Все органы чувств Марка были предельно напряжены — больше всего на свете он боялся оступиться, поскользнуться и упасть.

По мере продвижения по туннелю звук капели становился все громче, а вскоре на лицо Марка упало несколько капель. Дорога явно шла под уклон, и в стенах не было ни одного проема. Еще два раза Марк был вынужден остановиться, так как его стальной «посох», ударяясь об очередную преграду, издавал металлический звон. Наконец туннель настолько сузился, что Бену пришлось опустить Барбару на пол и буквально пропихнуть ее безжизненное тело сквозь «бутылочное горлышко», с другой стороны которого ожидал их Марк. Услышав стоны и бессвязный лепет подвергшейся такой жестокой процедуре девушки, мальчик только обрадовался — до сих пор он лишь усилием воли запрещал себе думать о том, что они спасают труп.

Казалось, у этой дороги вслепую не будет конца. Марку примерещилось, что они заблудились в бесконечном лабиринте под землей, что они ходят кругами и что рано или поздно это подземелье станет их могилой. Он знал, что он не первый, кто воспользовался этим потайным ходом, но, помимо мертвого солдата и брошенного оружия, у него теперь уже не было никаких доказательств, что где-то там, наверху, существует целый мир. Мир, из которого он сам пришел. Мир, ныне далекий, как солнце в небе. Единственное, что утешало, — позади не было слышно погони.