Тамбу-ламбу. Три звонка - Карпенко Галина Владимировна - Страница 28

Бывает так, человек понимает, что он неправ, а сознаться в этом не может. Просто удивительно, почему так бывает!

Володя Рогов, вместо того чтобы согласиться с Серёжей Лапиным, развернул «Пионерскую правду» и стал громко читать статью про то, как пионеры помогали пенсионерам. Шура уже не могла этого перенести.

— Знаешь что, — закричала она, — если тебе нравится эта статья, прочти её сам себе вслух, а дядю Дима оставь в покое!

— Правильно! — поддержал её Лапин. — Хватит!

Все загалдели:

— Правильно!.. Неправильно!..

Володя, красный и злой, замолчал.

— Терпеть не могу, когда люди ссорятся, тем более если можно поговорить спокойно, — сказал Пётр Петрович. — Рогов, очевидно, думал сделать хорошее дело, предлагая организовать дружину.

Володя слушал его и кивал головой. Конечно, он так думал.

— Но мне кажется, — продолжал Пётр Петрович, — что здесь никакой дружины не нужно.

Володя снова потерял точку опоры.

— Вы разумный народ и должны понимать: не всегда то, что годится для одного случая, хорошо для другого. А вот что на этот счёт думает Шура, интересно.

— Дядя Дим не просто скучает, — сказала Шура. — Он никак не может привыкнуть жить на берегу. Он всё время слышал, как шумит море, а дома тихо. Корабль очень большой, на корабле матросы, а он целыми днями один. Ждёт, когда я приду из школы. Я часто думаю, что у него заболело сердце оттого, что ему скучно.

Голубой пакет

Большой голубой пакет с печатью был адресован капитану дальнего плавания Дмитрию Дмитриевичу Проценко. Он не надорвал его, а аккуратно вскрыл костяным ножом. Шура была дома, когда Дим получил письмо.

Письмо было, очевидно, короткое. Дим прочёл его быстро. Он встал и прошёлся по комнате своей морской походочкой. Потом снова сел за стол и перечитал письмо не один раз.

— Славно, очень славно, — сказал он.

— Можно отлепить марочку? — спросила Шура, завладев конвертом.

— Нет, королева, я тебе могу подарить другую марку, с собакой Лайкой, хочешь? А конверт попрошу вернуть в сохранности, — ответил Дим.

Шура отдала Диму конверт, получив взамен марку. Но разве дело в марке! Конечно, нет. Ей очень хотелось узнать, какая радость прилетела в голубом конверте. А Дим только посмеивался и насвистывал любимую песню: «И снег, и ветер…»

Ждать, правда, пришлось недолго, но Шуре это показалось вечностью. Через час пришли папа с мамой, и Дим молча положил на стол голубой конверт.

— Ну, как же ты решаешь? — спросил Василий старшего брата, прочитав письмо.

— А как вы, уважаемый товарищ, думаете? — в свою очередь спросил Дим.

— Думаю, что согласишься.

— А как же иначе! — загремел Дим.

И тут-то Шура тоже узнала секрет голубого пакета. Капитан Проценко выбрал себе сухопутное дело. Его, оказывается, приглашали в мореходное училище — учить молодых штурманов.

— Я им про якорь буду читать, — говорил Дим Шуре, — тридцать часов.

— Про один якорь тридцать часов? — удивилась Шура.

— Якорь нужно уметь опустить на разной глубине, на различное дно, при различных обстоятельствах. Якорь — это очень важное дело.

— Всё это так, — сказала Мария Александровна. — Только вы, уважаемый капитан, поедете при одном условии: если будете здоровы.

— А я уже здоров! — объявил Дим.

Этот вечер был удивительно хорошим.

До отъезда капитана оставалось времени более чем достаточно. А именно — ещё целых два месяца: ноябрь, декабрь. Но Дим всё-таки как бы между прочим сказал:

— Ты, Вася, сними с полатей мой чемодан.

— Уже сняли, — засмеялась Шурина мама и поцеловала Дима в седую макушку.

Котёнок за пазухой

— Вот теперь ты можешь познакомиться с настоящим капитаном, — сказала бабушка, когда Володя приехал к ней в библиотеку.

Если бы теперь Рогову предложили знакомство сразу с тремя самыми знаменитыми капитанами, он всё равно предпочёл бы дружбу с капитаном Проценко.

— Я приготовила тебе книги, — сказала бабушка.

Книги прочесть — нетрудно. А вот познакомиться с капитаном лично, как посоветовал классный руководитель своему ученику, это Володе Рогову казалось теперь невыполнимым.

После разговора с Петром Петровичем он часто думал о том, почему ему так не повезло. Думал о том, что Шура, наверно, нарочно не говорила ему про дядю, про то, что Мишка Коршунов хитрее всех на свете и поэтому раньше его припёрся к капитану со своими мышами.

Поднимаясь или спускаясь по лестнице, Володя старался не стучать башмаками и быстро проходил мимо квартиры номер семь с удивительным звонком, похожим на жёлудь.

Бабушка рассказала ему, что капитан Проценко сам приходит теперь за книгами. А когда болел, за книгами приходил очень симпатичный паренёк, учится в ремесленном училище, такой вихрастенький. Володя сразу вспомнил разговор в автобусе. Вот, оказывается, почему капитан подарил тому мальчишке свой капитанский нож!

Прошло целых два месяца, а он всё-всё прозевал. И не знал, что рядом с ним за партой сидит девочка, которая могла бы его попросить принести дяде Диму из библиотеки книги, и Володя мог бы их носить ему каждый день.

Бабушка говорила про книги, а Володя думал о себе. У Володи было чувство, точно у него за пазухой сидит котёнок, который царапается, острыми коготками.

— Ты думаешь, мне легко? — спросил Пётр Петрович, когда они говорили про фиаско на кружке. — Мне, брат, тоже трудно признать свою ошибку. Но я, видишь, поборол своё малодушие! — И Пётр Петрович, взъерошив Володьке волосы, сказал доверительно: — Важно решиться.

И Рогов решился.

Жестокий человек

Володя Рогов стоял перед Шурой, не поднимая глаз.

— Я жестокий человек, меня нельзя оскорбить, — повторял он и наподдавал ногой камешек. Наподдавал так упорно, будто это ему было очень важно и необходимо.

— Ты говоришь какую-то чепуху, — просто ответила Шура. — Ты всё чего-то придумываешь, а я совсем не хочу с тобою ссориться.

Рогову было не по себе, он понимал, что всё то, что он только что говорил, действительно чепуха — и про жестокого человека, и про то, что Шура хочет его оскорбить.

Всё это он где-то вычитал, уже не помнит где.

Ему нужно было поговорить с Шурой Проценко давно, но он ничего не мог с собою поделать. После того дня, когда он узнал, что капитан Проценко живёт с ним в одном доме, на одной лестнице, только тремя этажами ниже, Володя потерял покой.

Сколько раз он останавливался перед заветной дверью! Вот нажать бы кнопку звонка, перешагнуть через порог… Но это невозможно, за этой дверью живёт Шура. Она не ссорилась и даже не дралась с ним. Больше того: Шура даже выполнила пионерское поручение без всяких возражений. Она написала заметку в стенгазету о том, как работает драмкружок. Поручение для Шуры было не такое простое, она знала роль королевы назубок, но играла королеву не она, королеву играла Наташа Левашко. Шуре же досталась роль придворной дамы, у которой было совсем немного слов. Правда, Шура с удовольствием произносила реплику: «Наша королева, от неё всего можно ожидать! Это такая невоспитанная девчонка! Зимой ей нужны подснежники, а летом понадобятся сосульки!» Произносила с удовольствием, но всё равно ей очень хотелось играть королеву. И всё же она написала хорошую заметку и похвалила Наташу!

А вот Рогов не мог забыть, как он написал про Шуру на промокашке: «Дура», как она смеялась, когда он разделил парту пополам перьями. Да мало ли что мешало ему с нею помириться! Если он будет говорить с Шурой просто, так же, как с другими, она может подумать: «Помирился со мною потому, что мой дядя капитан». Вот что волновало Володю Рогова.

— Ты просто глупый человек, если так думаешь! — рассердилась Шура.

И Володя вдруг обрадовался:

— Ты не обижаешься?

— Конечно, нет, — ответила Шура. — Неужели ты думаешь, что я могу обижаться тысячу лет?