Царица амазонок - Фортье Энн - Страница 22

– Ты обвиняешься, – заговорила женщина на троне на безупречном древнем наречии, – в нарушении наших границ. И возможно, в убийстве. Ты понимаешь, каково наказание за подобные преступления?

Мирина отрицательно покачала головой, слишком напуганная, чтобы говорить.

– Если ты не будешь отвечать, – продолжила женщина, – я признаю тебя виновной. И передам городским властям… Но мне хотелось бы этого избежать.

Женщина подняла вверх какой-то предмет, и лишь когда он блеснул в свете огня, Мирина узнала браслет своей матери. И тут вдруг все встало на свои места: и мужчины, яростно трясшие над колодцем ее дорожным мешком, и то, что ее вытащили наружу для допроса…

Мирина была не единственной, кто узнал браслет. Остальные женщины при виде украшения испустили вздох изумления.

– Говори же, – продолжила верховная жрица более низким голосом. – Откуда он у тебя?

Под пристальным взглядом жрицы Мирина выпрямилась:

– Он принадлежал моей матери. Она всю жизнь носила его на руке.

Как только ее слова разнеслись по залу, жрицы принялись что-то яростно обсуждать между собой. И только теперь, когда они подошли поближе, Мирина заметила, что все они носят на запястьях такие же браслеты.

– Тихо! – приказала верховная жрица и, прежде чем снова повернуться к Мирине, обвела своих товарок суровым взглядом. – Как звали твою мать?

– Талла.

– Талла? – Верховная жрица наклонилась вперед, крепко сжав подлокотники своего трона. – Твоей матерью была Талла, и ты все же осмелилась вернуться сюда?

Мирина похолодела от страха.

– Прошу вас! – воскликнула она. – Я пришла потому, что моя мать всегда говорила: мы принадлежим богине Луны. Она преданно служила богине всю свою жизнь…

Верховная жрица внезапно поднялась со своего места:

– Талла нарушила законы этого храма. Она связалась с мужчиной и была осквернена. Если бы она не сбежала, ее бы бросили в яму, так же как тебя.

Мирина была благодарна, что ее так крепко связали – веревки не дали ей упасть.

– Я понимаю, – заговорила она, с трудом выдавливая из себя слова. – Что ж, если так нужно, бросьте меня обратно в яму, но… – Она посмотрела прямо в глаза верховной жрице. – Но прошу милосердия к моей младшей сестре. Она все это время ждала меня снаружи. Она слепа, и ей нечего есть. – Мирина снова попыталась согнуть колени, но не смогла. – Снимите с меня веревки, – попросила она, – и я встану на колени, чтобы молить вас об этом.

Верховная жрица с достоинством сошла вниз по каменным ступеням.

– Скажи мне, – произнесла она, останавливаясь прямо перед Мириной, – что заставило молодую женщину стать преступницей?.. – Она протянула руку, чтобы коснуться следов змеиного укуса на руке Мирины. – Терпеть такие страдания?..

– Я сестра Лилли, – ответила Мирина, подавляя боль. – Вот что меня заставило. Я пришла сюда в надежде, что богиня Луны излечит Лилли… Но теперь вижу, что была слишком наивна и что от моей ошибки сестре будет только хуже. Вот это настоящие страдания.

Верховная жрица некоторое время всматривалась в лицо Мирины.

– Твоя храбрость мне нравится. Евнухи сообщили мне, что ты убила чудовище.

– Я охотница, – ответила Мирина.

Едва заметная улыбка восхищения скользнула по губам верховной жрицы.

– Большинство мужчин утверждают, что женщины не могут быть охотницами.

– В нашей деревне мужчины говорили то же самое. – Мирина вскинула голову. – Но были и те, кто считал, что лучшие охотники – именно женщины. Потому что они проворны, тихи и терпеливы. – Мирина спохватилась и добавила более скромным тоном: – Мой отец – кочевник. Он научил меня охотиться.

– И где сейчас твой отец? – нахмурилась верховная жрица.

Мирина отвела взгляд:

– Он обычно приходил и уходил, как все кочевники. Он всегда повторял, что, когда я стану совсем взрослой, мы будем вместе странствовать по миру. Но… кочевники постоянно меняют дороги, и в конце концов он забыл дорогу к дому.

Верховная жрица медленно кивнула:

– Скольких мужчин ты любила?

Мирина была так удивлена вопросом, что почти забыла о страхе.

– Ни одного. Я никого еще не любила. Кроме своих родных.

– Я не это имела в виду…

– Я поняла, что ты имела в виду, – возразила Мирина. – И отвечаю: ни одного. Мне не нравятся мужчины, и у них хватает ума отвечать мне тем же. Ни одному мужчине не понравится женщина, которая бегает быстрее, чем он, и куда точнее попадает стрелой в цель.

Верховная жрица довольно долго молчала. Потом грациозной походкой вернулась на свое место.

В зале воцарилась полная тишина. Все женщины вытягивали шеи, чтобы лучше расслышать слова верховной жрицы.

Откинувшись на спинку своего каменного кресла, верховная жрица молчала так долго, что Мирина начала сомневаться, заговорит ли та вообще когда-нибудь. Но вот наконец был вынесен приговор.

– За всю свою жизнь, – произнесла верховная жрица, – я ни разу еще не видела таких отчетливых признаков божественного вмешательства. По бесконечной милости богини ты страдала и пережила наказание, предназначенное твоей матери, и тем самым очистила вас обеих от вины. А после того как я услышала твою мольбу за сестру, – верховная жрица окинула взглядом молчавших женщин, – я говорю, что ты с достоинством прошла все испытания. Что скажете на это, дочери богини? Вы не согласны?

Жрицы неохотно загудели.

Щелкнув пальцами, верховная жрица дала знак евнухам освободить Мирину от веревок.

– Тебя спасла твоя храбрость, – сказала она с усмешкой. – Тебя и твою сестру. Сегодня вечером, когда взойдет луна, мы примем тебя в наши ряды.

Мирина шагнула вперед, выбираясь из кольца упавших веревок:

– Ты хочешь сказать…

Верховная жрица кивнула:

– Ты станешь одной из нас. Я уверена, что ты и так уже одна из нас. – Улыбка пропала с ее лица, и оно вновь сделалось серьезным. – Быть жрицей – нелегкое призвание. Ты видела толпу снаружи. Земли тех людей пересохли, они умирают от голода. Ни одного месяца не проходит без того, чтобы мы не получили сообщения о пиратах, напавших на прибрежные поселения. Времена нынче тяжелые… – Она грустно показала на кольцо жриц. – А нас слишком мало, чтобы справиться со всеми невзгодами.

– Ради своей сестры я попытаюсь, – сказала Мирина. – Но мое пение никогда никого особо не восхищало.

Верховная жрица покачала головой:

– Ты здесь не для этого. Богиня призвала тебя в свой храм, чтобы устыдить нас. Твои сила и храбрость, твое умение владеть оружием… – Она снова небрежным жестом обвела стоявших вокруг женщин, на этот раз явно порицая их. – Ты посмотри на нас! Мы превратились в жалкие тени тех благородных воительниц, какими были когда-то. Мы называем себя генералами армии богини Луны, но на самом деле, – верховная жрица, презрительно фыркнув, откинулась на спинку трона, – меня окружают глупые неженки-сладкоежки, которые не в состоянии даже пустить стрелу!

Мирина кожей ощутила обиженные и возмущенные взгляды, устремленные на нее со всех сторон. Ей отчаянно хотелось заговорить, как-то смягчить это осуждение, но она не осмеливалась. Лилли все еще оставалась снаружи, за стеной, и чем скорее дело пришло бы к окончательному решению, тем было бы лучше для нее.

– А теперь давайте поблагодарим богиню, – продолжила верховная жрица, раскидывая руки так, что просторные рукава ее платья стали похожи на крылья феникса. – Спасибо тебе, добрая госпожа, за то, что прислала к нам эту молодую женщину, которая сумеет нас обучить. Прошу, помоги ей избавить нас от глупости и слабости, чтобы мы смогли снова охранять твое сияющее величие, как подобает настоящим стражам.

Глава 11

Жил у реки Термодонта народ под управлением женщин, которые наравне с мужчинами занимались военными делами…

Алжир