Эпизод II: Атака клонов - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 50

В доме женщины тем временем собирали со стола. Мать, хоть и делала вид, что вполне успокоилась, несколько раз чуть не уронила тарелки. Сола не делала ни малейших попыток намекнуть сестре, как действовать дальше. Наоборот, она просто из кожи вон лезла, чтобы та потеряла равновесие.

— Почему ты ничего нам о нем не сказала? — полюбопытствовала она между делом.

— О чем тут говорить? — вспылила Падме. — Просто мальчик.

— Мальчик? — Сола покатилась от хохота. — Мальчик?! Ты вообще-то заметила, как он на тебя смотрит? Или в голове сплошная политика?

— Сола! Прекрати!

— Парень в тебя влюблен по уши, — не слушала сестра. — Скажешь, что ты у нас такая маленькая и глупенькая, что даже не заметила?

— Я не маленькая и не глупенькая, Сола, — холодно отрезала Падме. — Мы с Анакином — друзья. Наши отношения — чисто профессиональные

— Ой, не могу!!! — в восторге зашлась сестра. — Ты еще скажи — политические!

— Мама, скажи ей, чтобы она замолчала!

Падме даже ногой топнула, чем вызвала новый взрыв хохота. Сола чуть было не выпустила стопку тарелок, которую ей только что сунули в руки.

— Ладно, хорошо, допустим, ты слепая, как пеко пеко, и ничего не заметила. Но, по-моему, ты просто боишься.

— Хватит!

Хобэл решительно встала между дочерьми. Сола заработала строгий взгляд и сдавленно захихикала.

— Она просто тревожится за тебя, — заботливо, словно непонятливому ребенку, сказала Хобэл младшей дочери.

— Мам, ты невозможна! Я отвечаю за дело невероятной важности

— Ты уже ответила за все дела невероятной важности, Падме. Настало время жить собственной жизнью. Ты многого лишаешь себя.

Судя по лицу, сенатор уже раскаялась, что согласилась вернуться домой и выслушивать набившие оскомину советы.

И все-таки она была рада, что рядом находятся те, кто любит и заботится о ней. Амидала подарила матери растерянную улыбку, та кивнула в ответ и ласково потрепала дочь по руке. Падме повернулась к сестре и увидела, что та по-прежнему ухмыляется.

Интересно, что она такое увидела еще?

— А теперь скажи мне, сынок, насколько серьезно обстоят дела? — напрямик спросил Руви, когда до дверей дома оставалось всего несколько шагов.

Анакин и не собирался ничего скрывать. Отец Падме заслуживал только правды.

— На ее жизнь дважды покушались, — просто сказал он. — Есть шансы, что будут и другие попытки Но я не солгал вам. Мой учитель выслеживает убийц. Он выяснит, кто они, и позаботится о них. Ждать осталось очень недолго.

— Не переживу, если с моей дочерью что-то случится, — вздохнул Руви.

— Я тоже, — эхом откликнулся Анакин.

У Падме был богатый опыт, поэтому первой отвернулась сестра.

— Что?

Сестры остались наедине. Родители повели Скайвокера осматривать дом, так что можно было кое-что выяснить без помех.

— Почему ты говоришь всякие гадости про меня и Анакина?

— Почему гадости? — удивилась сестра.

— Ладно, не гадости. Глупости.

— Почему глупости?

— Хорошо. Всякие вещи.

— Потому что они очевидны, — хмыкнула Сола. — Сейчас ты и сама не отрицаешь.

Падме со вздохом села на кровать. Большего Соле и не надо было.

— Мне казалось, джедаям не положено думать о подобных вещах.

— Они и не думают.

— Анакин только об этом и думает. Не спорь, я все равно права.

Падме замотала головой. Сола расхохоталась.

— Это у тебя мысли, как у джедая, — сказала она. — А вовсе не у него. А не следовало бы.

— Ты это о чем?

Наверное, нужно обидеться, решила Падме.

— Ты так носишься со своей исключительной ответственностью за все и вся, что не обращаешь внимания на желания, — сестра лукаво подмигнула ей. — Даже когда дело касается Анакина. Даже когда речь идет о твоих чувствах к нему.

— Ты понятия не имеешь о моих чувствах!

— Может быть, потому, что их нет? — парировала Сола. — Ты тоже понятия не имеешь о чувствах. Ты боишься даже подумать о них. Быть сенатором и быть чьей-то подружкой — вещи вполне совместимые, знаешь ли.

— У меня слишком большая ответственность!

— А кто говорит, что нет? — хмыкнула Сола. — Ты у нас радетельница за Галактику. Остальные не в счет. Смешно только, что ведешь ты себя, как будто никто не имеет права коснуться тебя даже кончиком пальца, хотя на самом деле ты вовсе не запретный плод. А вот Анакин ведет себя так, будто запретов для него не существует. Хотя на самом деле все наоборот.

— Ты все запутала. Мы с Анакином провели вместе всего несколько дней… а до того я не видела его десять лет!

Сола пожала плечами. Хитрая улыбка, которая весь обед блуждала у нее по лицу, исчезла. Сола устроилась на кровати возле сестры, обняла Падме за плечи:

— Я не знаю деталей и не знаю, что ты чувствуешь, тут ты права. Но я знаю, что чувствует Анакин. И ты тоже знаешь.

Спорить было глупо и безнадежно. Легче было сидеть в обнимку с сестрой, смотреть в пол и ничего не думать.

— Ты боишься, — заметила Сола.

Удивленная Падме подняла голову.

— Чего ты боишься, сестренка? Чувств Анакина или того, что он не откажется от своего долга? Или собственных чувств?

Она взяла Падме за подбородок, так что теперь сестры смотрели друг другу в глаза.

— Я не знаю, что ты чувствуешь, — повторила Сола. — Но подозреваю, что для тебя эти чувства в новинку. Что-то страшное и волшебное.

Падме молчала, потому что спорить было нечестно.

— Им надо многое передумать, — говорила позднее Падме Анакину, когда они остались вдвоем в ее комнате.

Она едва успела распаковать вещи и вот теперь вновь кидала их в сумки. Один чемодан уже был переполнен, а платьям все не было конца.

— В Озерном краю очень красиво Лекция продолжалась, пока сенатор не сообразила, что единственный ее слушатель разглядывает пластинки голограмм и ухмыляется, а вовсе не внимает ее словам.

— Это ты? — Анакин ткнул пальцем в изображение девочки семи-восьми лет, окруженной толпой забавных зеленых существ