Бессилие власти. Путинская Россия - Хасбулатов Руслан Имранович - Страница 82

Александр Ципко правильно отмечает следующий парадокс: «У авторов докладов ИнСоРа не хватает духу не только для того, чтобы дать парламенту право назначать премьера и создавать ответственное ему правительство, без чего невозможно придать выборам в Думу реальное политическое содержание...»; или другой момент:«... Умолчание о 90-х, об их наследстве позволяет авторам докладов ИнСоРа навесить все болевые проблемы 20-летней посткоммунистической истории на путинские нулевые и тем самым возбудить у читателя состояние катастрофизма, безнадежности...» (там же).Это все так, но это характеризует практически все статьи аналитиков на данную тему. Ципко пишет:«Доклады ИнСоРа, посвященные демократии в России, что я попытался выше доказать, прежде всего отражают отсутствие у нашей элиты серьезной заинтересованности в оздоровлении политической и морально-психологической ситуации в России. Пока что мы являемся свидетелями откровенной борьбы за власть между различными отрядами нашей политической элиты. В начале нулевых была борьба между либеральными и силовыми отрядами команды Путина, сейчас дифференциация носит куда более сложный характер. Но я не могу не обратить внимания на то, что из-за корпоративных партийных интересов этих группировок никто всерьез не анализирует то, от чего страдает население и что на самом деле угрожает будущему России. Медицинский факт. В докладах ИнСоРа никогда всерьез не анализируются причины углубляющегося раскола между теми, у кого и деньги, и дома, и дети за границей, и теми, кто вынужден соприкасаться ежедневно с уродствами нашей новой русской жизни. Авторы ИнСоРа в силу своих политических привязанностей никогда не исследуют драматические ошибки команды Ельцина и никогда всерьез не анализируют причины социального недовольства тех, кто оказался внизу. Ничего не говорится в этих докладах всерьез о состоянии преступности, о галопирующем росте наркозависимых, о моральном разложении, деградации целого ряда слоев населения...» (там же).

Это – тоже справедливо и тоже относится почти ко всем аналогичным докладам и статьям. Я давно сделал вывод, что в «респектабельных» политических кругах существует своего рода договоренность о том, чтобы не упоминать добрым словом деятельность Верховного Совета и его уникальной роли в становлении нового Российского государства. Поэтому анализ почти всегда получается поверхностным, нелогичным, «разорванным», поскольку явление выводится как бы из «самого себя», – с Ельцина, который «дал Конституцию». На мой взгляд, самому Ципко следовало бы основательно разобраться в том, какой термидорианский переворот совершил Ельцин и к чему пришла страна, отказавшись от демократии.

Ципко пишет: «Доклады ИнСоРа, заостряя внимание на несомненных дефектах нашей электоральной демократии, уводят внимание читателя от самых серьезных болезней современной России. ...доклады ИнСоРа – это ... лакировка российской действительности. Все намного опаснее. В сознании людей очень много деструктивного, разрушительного. Я совсем не против того, чтобы Борис Немцов или Владимир Рыжков снова появились на телеэкране. Но вряд ли эта мера прибавит русскому человеку, утомленному ХХ веком, много оптимизма и жизненной энергии. Не может политика разгосударствления, которую предлагают нам доклады ИнСоРа, решить все трудные русские проблемы (можно подумать, что «сплошную приватизацию» осуществил какой-то ИнСоР!). Вообще, мне кажется, что линейная философия ИнСоРа, стоящая за предложением решить все проблемы одним махом путем устранения «административных барьеров», адекватна реалиям сегодняшней России. Мышление по логике «или – или»: или либерализм, или этатизм, или коммунальные ценности, или ценности свободы – эффектно выглядит в рамках либеральной публицистики, но абсолютно ничего не дает для выработки реальной программы действий. Надо в конце концов признать, что вся та идеология, которая лежала в основе нашей «антиимперской революции» 1991 года, философия тотального разгосударствления, тотальной денационализации, тотальной демилитаризации, тотальной деидеологизации, тотальной борьбы с «репрессивным уголовным законодательством» не только устарела, но и во многих отношениях себя скомпрометировала».

Превосходный анализ, Александр Сергеевич! Браво! Но и вы, как и критикуемый вами Институт современного развития, и неоднократно цитируемый юрист Михаил Краснов, – уходите от того вывода, который логически напрашивается из вашего же анализа. Это следующие два суждения: во-первых, все это относится не к ИнСоРу, а к власти – Медведеву и Путину; во-вторых, необходимо демонтировать суперпрезидентскую тоталитарную власть, которая в России существует много веков и принесла неисчислимые страдания прежде всего русскому народу. В каком направлении и как осуществить этот демонтаж? – можно назвать это и «реформой», «инновацией», «модернизацией» – как хотите, но ясно, что она должна быть направлена на создание классической парламентской республики; при этом президент может выполнять представительские функции (как в Германии и др.); Правительство формирует парламент на основе результатов федеральных выборов – это может быть одна партия, если она выигрывает выборы с абсолютным большинством, а может быть и коалиция. Ничего нового – все это успешно практикуется во множестве государств.

Правда, на этом пути есть сильнейшие психологические (и догматические) и иные препятствия: политологи непрерывно внушают всем (и себе – тоже) – «в России должна быть сильная власть». А где, в каком государстве «должна быть слабая власть?» Можно подумать, что в Германии или Великобритании – слабая власть! Это все – несерьезно. Оттого что у президента – диктаторские полномочия – власть, государство сильнее не становятся. Чаще всего – они слабеют и отмирают (как СССР). Надо внести такие конституционные изменения, чтобы у главы правительства были реально и законно весомые полномочия (например, в тех пределах, которые Путин сохранил для себя, «забрав» часть их у президента Путина). А теперь вообразите мысленно: в Кремле нет президента – что-нибудь, даже в мелочах, изменилось бы в стране?

На мой взгляд, существующий ныне дуумвират высшей исполнительной власти – это публичная демонстрация ненормальности организации структуры и строения высшей исполнительной власти. Как только из этой системы «выпал» Ельцин, для которого эта система была создана, она показала свою несостоятельность. Любой профессионально подготовленный человек, с самолюбием и знающий дело, заняв пост премьера, будет чувствовать себя в высшей степени неуверенно, когда он не может принимать никаких решений «без согласования с президентом», точнее – с его всесильной администрацией. Вспомните череду всех ельцинских премьеров – Черномырдин, Степашин, Кириенко, Примаков, Касьянов. Все они (за исключением Примакова) были и слабыми, и несамостоятельными, бесправными. Лишь Черномырдин и Касьянов «задержались» – в силу абсолютной (не преданности, нет) несамостоятельности, доходящей до покорности.

Поэтому страна должна выбирать не двух, а одного лидера, и он должен быть главой правительства. Партии выбирают своих лидеров – это их право, а народ все-таки выбирает одного, – не двух, не трех и т.д. Правительство должно нести ответственность перед парламентом. Вот эту мысль, простую и логически завершенную, не решается высказать ни один аналитик, ни одна партия. В то время как она – на поверхности всех дискуссий. К этой мысли, между прочим, подводит и статья профессора Александра Ципко.

Глава 6

Альтернативные модели модернизации

Условия и предпосылки

Введение

Понятия «модернизация» и «инновации» не сходят со страниц печати, ими увлечено все наше общество. Вот и студенты наши, к месту и не к месту, буквально «сыплют» эти слова, вызывая глухое раздражение профессоров. Нет, конечно, профессора не против «модернизаций» и «инноваций», они-то как раз самая реальная сила в их развитии, да и поддержке идеологов модернизации. Но они «народ» прагматичный и хорошо представляют себе, что все развитие человеческого общества, начиная с изобретения колеса в конце традиционного общества, покоилось именно на процессах технологических инноваций и модернизации политических, экономических и социальных структур государства. И поэтому их раздражает бессмысленное использование этих слов к месту и не к месту.