Легионы идут за Дунай - Бакиев Амур - Страница 103

В последних числах января сотни несгибаемых по тайным лесным тропам явились под знамя Децебала с оружием и запасами снаряжения. Сабитуй, Тарскана, Местус, Бурис, Пиепор, Хаген Убей Сразу и другие вожди стояли во главе собранных отрядов и ждали, что скажет последний Дадесид.

Децебал протянул вперед руку, приветствуя всех, кто откликнулся на его призыв. Три телохранителя оберегали особу владыки. Один из них держал знамя на длинном древке. Серебряный волкоголовый дракон скалил клыки. Зеленые ленты трепетали на морозном ветру. У ног царя сидел остроухий пес. Он пристально следил за воинами в мохнатых куртках и войлочных плащах. Длинный красный язык змеился меж белоснежной кипенью зубов. Живой дракон подле трона и серебряный над головой служили властелину задунайских земель. По-прежнему непреклонному и грозному.

– Даки! – чистый высокий голос разнесся по окрестностям. – Верные клятве, данной вами перед ликом Замолксиса, вы пришли к своему вождю. Но я не хочу, чтобы вы думали, что служите Децебалу. И потому освобождаю вас от данного слова! Пусть останутся лишь те, кто готов служить Дакии. Родине, и только ей! Сейчас мы разбиты и скрываемся в лесах. Куда бы вы ни посмотрели – всюду римляне. На севере и юге. На западе и востоке. Но я напомню вам старинную гетскую сказку, которую в детстве рассказывали нам матери и деды. Что стало с медведем, залезшим в пчелиное дупло? Нас мало! Жалкая горсть пчел в сравнении с медвежьей тушей армии Траяна. Но укус сотни пчелиных жал смертелен и для медведя! Впереди – борьба. Долгая и упорная. И мы победим! Через год к нам присоединятся сарматы. Роксоланы и бастарны. Квады и маркоманны. И мы вернемся!

– Вернемся!

Дружинники трижды потрясли копьями и секирами в знак одобрения. От крика просыпался снег с вершин сосен.

К поселку Веджеса подошли, когда стемнело. Из труб в темнеющее небо поднимались струйки голубоватого дыма Мычал скот. Резким диссонансом мирным звукам пропела римская сигнальная труба. Фигуры часовых на палисаде ограды на миг исчезли и появились вновь. Шла смена караула. Сабитуй поднес ладонь ко рту и каркнул вороном. Дружинники, пригнувшись, побежали к изгороди. Где-то на той стороне дважды ответно прокричал ворон. Пиепор и Местус вышли из леса. На мгновение все замерло. И вдруг селение разом взорвалось криками и воплями. Воины Децебала ворвались в ворота, взошли на стены. Римляне и даки, застигнутые врасплох, почти не сопротивлялись. Партизаны врывались в дома, вытаскивали захватчиков наружу. Хриплый рев медного гетского рога разорвал шум боя. Царь гетов и даков въехал на площадь перед жилищем старейшины. Женщины и дети по обеим сторонам дороги кланялись Децебалу. Они будто и не удивлялись его появлению. Загорелись три ярких костра. Нападающие костобоки втолкнули в освещенный круг избитого человека. Сорвали с плеч войлочный гетский кафтан. Поставили на колени. Пойманный уперся непослушными руками в снег и поднял голову. Децебал и не шелохнулся в седле. Рубиновые глаза серебряного дракона над ним светились зловещим мстительным огнем.

– Марк Ульпий Веджес! – громко представил Пиепор.

– Неудобно знатному римлянину разговаривать с царьком даков в таком положении. Поднимите его!

Вождь встал на ноги сам. На лице пленника не было ни почтительности, ни страха.

– Расскажи нам, Веджес, как ты стал цепным псом Траяна на родной земле. Как получил новое имя и привел даков на службу смертельному врагу?

– Хватит паясничать, Пиепор! – решительным тоном перебил костобока переметчик. – Царь! Вправе ли ты творить надо мной суд и расправу, когда сам долгое время прятался в горах подобно последнему трусу?! Ты погубил Дакию, Децебал! Уходи! У тебя нет сил вступить с римлянами в открытый бой! А жалкие крысиные укусы из-за угла не помогут вернуть власть! Пиепор назвал меня цепным псом римлян. Ты первый знаешь, что это ложь! Я был с тобой под Тапэ и Адамклисси. В Тибуске и Сармизагетузе! Я сдался Траяну, потому что ты проиграл.

Никто не проронил ни звука в течение всей речи мятежного вождя. Захваченные римляне топтались позади говорившего. Препозит выделялся среди всех осанкой и ростом. Децебал молчал. Легионеры во все глаза разглядывали величественного врага.

– Ты хорошо сказал, – губы царя скривила гримаса. – Но это оправдания предателя. Почему Сабитуй, Пиепор, Местус и все, кого ты видишь сейчас здесь, нашли в себе силы продолжать борьбу? Почему тысячи костобоков и карпов предпочли покинуть Дакию, но не покориться Траяну? Легко быть героем в дни побед. Труднее остаться им в час поражения. Ты достоин смерти, и ты умрешь, Веджес. Где десять сотен твоих воинов? Проливают кровь даков, не покорившихся Траяну! Но я не имею права убить тебя по законам предков как изменника, потому что ты все-таки сражался бок о бок со мной. Дайте ему меч!

Веджес сверкнул очами. Угрюмые патакензии протянули вождю фалькату. Веджес, не колеблясь, принял оружие.

– Кто из вас даст ему умереть с честью? – обратился Сабитуй к дружинникам. Даки в знак презрения поворачивались спиной. Вождь умоляюще простер клинок к соплеменникам.

– Даки-и-и!

Тарскана бросил взгляд через плечо:

– Я мог бы скрестить лезвие с Веджесом. Я сразился бы с Марком Ульпием Траяном. Но я не оскверню чистый металл кровью Ульпия Веджеса! – Обесчещенный вождь, шатаясь, сделал несколько шагов по направлению к пятящимся воинам, а потом приложил острие фалькаты к животу и кинулся наземь. К царю приблизился потулатензий из городка.

– Нас одиннадцать человек, Децебал. Разреши присоединиться к твоему отряду. Поверь, и среди той тысячи не все отправились к римлянам добровольно. – Царь тронул поводья лошади.

– Пристраивайтесь сзади! Кони у вас есть?

– Найдем!

– Тогда, помоги вам Замолксис и Кабиры.

Не прощаясь с народом, Дадесид поворотил жеребца и рысью поехал в дальний конец селения к храму Хозяина Подземного мира. Дружинники погасили костры и, заперев пленных римлян в глинобитном здании конюшни, разошлись на постой по домам потулатензиев. На снегу темнело тело покончившего с собой Веджеса. Сабитуй долго смотрел на медную, обтянутую кожей рукоятку меча, торчавшего из живота поверженного изменника. Мог ли он знать, что не пройдет и полгода, и он сам, опустошенный и сломленный, предстанет перед русоволосым гигантом императором и его солдатами и бросит к подножию кресла Траяна золотую регалию костобокского вождя.

Ранней весной 106 года война против захватчиков вспыхнула в полную силу. Загорелись селения даков, перешедших на сторону цезаря. Подвижные отряды мстителей наносили молниеносные удары и скрывались в горах и чащах так же быстро и внезапно, как и появлялись. Римское командование забило тревогу. Выстроенные фронтом гигантской облавы легионы Траяна принялись прочесывать местность. Вновь на дорогах забугрились отрубленные головы римских солдат. Озверевшие легионеры приступили к планомерному истреблению уцелевших поселков. Даки ответили еще большей жестокостью в отношении попадавшихся к ним в руки римлян.

Хаген Убей Сразу отправил лазутчиков к маркоманнам и квадам. Берсеркры организовали ряд крупных провокаций на лимесе Декуманских полей. Корнелий Тацит, наместник Верхней Германии, проявил величайшую выдержку. Траян, Авидий Нигрин и Глитий Агрикола понимали невозможность отправки войск в карательную экспедицию на земли германцев. Империи грозила опасность быть втянутой в большую и длительную войну на западе. В сочетании с пожаром лесной войны даков это попахивало поражением. Децебал, неуловимый, безжалостный, резал на постах часовых, уничтожал гарнизоны небольших кастр, команды фуражиров. Вновь в налетах стали принимать участие отряды сарматской и роксоланской кавалерии. Золото из тайников Дадесидов заставляло осмотрительных степных вождей забывать об осторожности и посылать конников в Дакию в обмен на солнечные слитки. Отравленные сарматские стрелы не знали промаха. Поводья степных коней сплошь унизывали сморщенные скальпы. Римские алы теряли всадников и лошадей в тщетной гонке за невидимым, не дающимся в руки противником.