Камень третий. Дымчатый обсидиан - Макарова Ольга Андреевна - Страница 61

Повисла долгая пауза. Кангасск в раздумье пригубил зеленого чаю.

— Она жива, — нахмурившись, произнес он с полною уверенностью. — Иначе я бы знал.

— Это и наша надежда, Кангасск, — сказала Эдгари горячо и искренне.

— Ее семью искал кто-нибудь? Что-нибудь известно о них?

— Нет…

— Что — нет? Никто не искал?

— Понимаешь, Кангасск… — вздохнула Эдгари, опустив глаза. — Мне кажется, они не хотят, чтобы их нашли.

— Почему? — тихо возмутился Кан.

— Если кто-то из них жив… — Эдгари помедлила с этой безжалостной фразой. — …Это означает, что они бросили свой город… Мы бы простили им это, ради новой надежды, нового Таммара, но вряд ли они сумеют простить себя сами; взглянуть нам в глаза и сказать: да, мы ушли тогда, и город горел у нас за спиной…

— Понятно… — мрачно закивал Кангасск. — Но все-таки… попытки поиска предпринимались? Что-нибудь известно?

— Мой сын пытался искать их, — без особой надежды произнесла Эдгари. — Но поиск его успехом не увенчался. Возможно, они сменили имена; возможно, даже специально скрываются где-то. Он послал письмо с просьбой о помощи в центральную Сальваторию, но ответа не получил… Хотя нельзя винить Сальваторов в этом: у них дел по горло: представь, сколько людей до сих пор ищет своих близких… война всех раскидала по миру…

Насчет Сальваторов Кангасск с Эдгари был полностью согласен. Если людей переселяли целыми городами… если в армию на самых тяжелых этапах войны забирали даже подростков… наверняка все столы Сальватории просто завалены такими просьбами о помощи на десяток лет вперед.

— Я могу послать десяток верных ребят по городам, — настойчиво предложил Рафдар. В голосе парня чувствовалась деловая хватка. — Они заглянут даже в такие дыры, в какие ни один Сальватор в здравом уме не сунется…

— Не надо, — Кангасск уверенно отклонил щедрое предложение и пояснил: — Гадальщика, если он сам того не желает, обычному человеку почти невозможно найти… Я найду ее сам.

— Удачи тебе, Ученик миродержцев, — от всего сердца пожелала Эдгари.

— Удачи! — краем рта усмехнулся Рафдар.

— Спасибо. Она понадобится, — поблагодарил Кан и, отбросив мрачные мысли, пододвинул к себе вторую кружку с чаем. — А теперь… расскажу, что обещал…

Глава двадцать шестая. Право на прошлое

Никогда, никогда бы Кангасск не подумал, что его, дилетанта, настоящий гадальщик будет слушать с таким интересом, с таким вниманием. В разразившейся дискуссии участвовал даже Рафдар: в обсидианах он смыслил мало, но схватывал на лету.

— …Значит, ты полагаешь, существует некая иерархия обсидианов? — с сомнением произнесла Эдгари.

— Да, — ответил Кан уверенно; его уже начинало настораживать то, что, отвечая на ее вопросы, он совершенно перестал сомневаться в собственных словах. — Горящий запросто запрещал видеть всем Холодным. И, в то же время, я смог преодолеть его влияние с помощью Нарры… Но теперь, когда я ношу все три, они и молчат порой все трое, как будто сговорились: Занны, например, я ясно не вижу, хотя точно знаю, что она жива.

— А с чего бы им молчать? — подбросил задачку Рафдар. — Подумай на досуге…

…Оживленный разговор затих, едва достигнув своего пика… Аргументы кончились у всех и сразу…

— У меня уже мозги кипят, — с досадой признался Дайн младший и добавил: — Чтобы в этом всем разобраться, не чай нужен, а бутыль чего-нибудь покрепче!..

Кангасск и Рафдар переглянулись — и… дружно прыснули со смеху. Смех здорово разрядил обстановку, хотя Эдгари к нему и не присоединилась: гадальщица задумчиво переводила взгляд с одного гостя на другого: похоже, ее занимали серьезные и невеселые мысли…

— А твои харуспексы… — успокаиваясь, произнес Рафдар. — Они вообще живы еще? А то, может, мы зря тут копья ломаем…

— Живы-живы, — многообещающе улыбнулся Кангасск и, не долго думая, доказал свои слова: — Считай до тридцати: потом услышишь стук в дверь.

Неизвестно, стал Рафдар считать или нет, но стук в дверь где-то через полминуты действительно раздался.

— Это тебя, — выдал Кангасск второе предсказание.

Дайн младший посуровел лицом и выжидающе уставился на дверь в прихожую…

Судя по шустрому топоту, раздавшемуся с той стороны, открывать побежал Твин — маленький внук Эдгари. Что же до незваного гостя, то он, как оказалось, был обладателем бесшумного воровского шага. Вскоре он появился в прихожей — щуплый мальчишка, лет десяти, облаченный в черный фарх.

— Что стряслось, Наиль? — хмуро осведомился у него Рафдар Дайн.

— Они не соглашаются, — виновато сообщил тот. — Хардин прислал меня за тобой…

— Ясно… — Рафдар решительно поднялся из-за стола. — Не расходитесь, — с неизменной вежливостью сказал он Кангасску и Эдгари. — Я тут улажу одно дело и вернусь… Хозяйка, спасибо за чай.

Дайн младший направился к двери; глядя на то, как изменилась его походка, обычно вальяжная и неторопливая, можно было с уверенностью сказать, что в данный момент он чертовски зол. Тем не менее, прежде чем шагнуть за порог, теневой король добродушно потрепал по волосам маленького Твина на прощание.

…Кан медленно, словно против воли, обернулся к гадальщице. Предчувствие, которое занимало его сейчас, было знакомо ему еще с далекого детства, когда он не носил никаких харуспексов: предчувствие того, что сейчас ему сделают крепкий выговор. Что ж, он давно уже не ребенок и готов отвечать по всем пунктам…

— Как давно ты знаешь Рафдара? — сплетя пальцы рук, вдумчиво произнесла Эдгари.

— Два дня, — ответил Кангасск честно.

— Тебе известно, кто он? — последовал очередной подготовительный вопрос.

— Теневой король Лура, — кивнул в ответ Ученик миродержцев.

Эдгари вздохнула.

— Он видит в тебе равного, Кан, — сказала она, медленно выговаривая слова. — Я ничего не имею против вашей дружбы… быть может, она даже пойдет на пользу Луру. Но… будь осторожен с ним… ты совсем его не знаешь.

— Расскажи мне… — Кангасск пожал плечами. — Какой он?

— Он… — Эдгари помолчала несколько мгновений. — Он… неоднозначный… — гадальщица бросила краткий взгляд на горстку лепестков рамниру, что Рафдар, не успев доесть, оставил на дне стеклянной вазочки. — Однажды, еще будучи просто третьим крылом теней Гуррона, он пришел ко мне со своим несчастьем и попросил погадать. А после разрешающей фразы… ты же знаешь… человек становится для гадальщика как открытая книга…

Кангасск кивнул. Он прекрасно понимал, о чем речь…

— Потому я знаю его лучше, чем кто-либо еще, — продолжала Эдгари. — Это большая ответственность и большой риск, учитывая, что он теперь правит теневым Луром… И ты как его друг, рискуешь тоже… Но вернемся все-таки к самому Рафдару…

— Ты сказала, он парень неоднозначный, — напомнил Кангасск.

— Да, — Эдгари прокашлялась. — Пойми, он вырос среди воров и убийц. И сам далеко не ангел. Порой может быть очень жестоким… Первого человека, к примеру, он убил в десять лет; хотя тогда он просто спасал свою жизнь… Дальше — больше… особенно, когда возвращал свой лурианский титул. Но я же говорю, с ним не все так просто. Он — не равнодушный, — это она выделила особо. — Он может глупо рискнуть жизнью за незнакомца. Или помочь человеку, попавшему в беду… Кстати, этот мальчик, Наиль, который приходил за ним… это его названный брат с недавнего времени. Сирота был и бродяжка; Раф его из Гуррона привез и заботится о нем, как о родном… Он Дайн младший и живет по законам своего мира, — подытожила Эдгари. — Но в нем есть что-то светлое, что этому миру совершенно не подходит. Иногда мне его очень жаль… Ко мне он относится как к матери, доверяет мне многое… но я всегда помню, кто он есть. И тебе советую помнить, Ученик миродержцев.