Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 201

201

Ritratto di donna [83]

Не первой свежести – как и цветы в ееруках. В цветах – такое же враньеи та же жажда будущего. Карийглаз смотрит в будущее, гдени ваз, ни разговоров о воде.Один гербарий.Отсюда – складчатость. Сначала – рта,потом – бордовая, с искрой, тафта,как занавес, готовый взвитьсяи обнаружить механизм ходьбыв заросшем тупике судьбы;смутить провидца.Нога в чулке из мокрого стеклаблестит, как будто вплавь пересеклаБосфор и требует себе асфальтаЕвропы или же, наоборот, -просторов Азии, пустынь, щедротпесков, базальта.Камея в низком декольте. Под ней,камеей, – кружево и сумма дней,не тронутая их светилом,не знающая, что такое – кость,несобираемая в горсть;простор белилам.Что за спиной у ней, опричь коврас кинжалами? Ее вчера.Десятилетья. Мысли о Петрове,о Сидорове, не говоряоб Иванове, возмущавших зряпять литров крови.Что перед ней сейчас? Зима. Стамбул.Ухмылки консула. Настырный гулбазара в полдень. Минареты классаземля-земля или земля-чалма(иначе – облако). Зурна, сурьма.Другая раса.Плюс эта шляпа типа лопухав провинции и цвета мха.Болтун с палитрой. Кресло. Англичанетакие делали перед войной.Амур на столике: всего с однойстрелой в колчане.Накрашенным закрытым ртомлицо кричит, что для него «потом»важнее, чем «теперь», тем паче -«тогда»! Что полотно – стезяпопасть туда, куда нельзяпопасть иначе.Так боги делали, вселяясь тов растение, то в камень: довозникновенья человека. Этоинерция метаморфозсиеной и краплаком розглядит с портрета,а не сама она. Она самасостарится, сойдет с ума,умрет от дряхлости, под колесом, от пули.Но там, где не нужны тела,она останется какой былатогда в Стамбуле.<1993>

Храм Мельпомены

Поднимается занавес: на сцене, увы, дуэль.На секунданте – коричневая шинель.И кто-то падает в снег, говоря «Ужель».Но никто не попадает в цель.Она сидит у окна, завернувшись в шаль.Пока существует взгляд, существует даль.Всю комнату заполонил рояль.Входит доктор и говорит: «Как жаль...»Метель за окном похожа на вермишель.Холодно, и задувает в щель.Неподвижное тело. Неприбранная постель.Она трясет его за плечи с криком: "Мишель! Мишель,проснитесь! Прошло двести лет! Не стольважно даже, что двести! Важно, что ваша рольсыграна! Костюмы изгрызла моль!"Мишель улыбается и, превозмогая боль,рукою делает к публике, как бы прося взаймы:"Если бы не театр, никто бы не знал, что мысуществовали! И наоборот!" Из тьмызала в ответ раздается сдержанное «хмы-хмы».март 1994

Остров Прочида

Захолустная бухта; каких-нибудь двадцать мачт.Сушатся сети – родственницы простыней.Закат; старики в кафе смотрят футбольный матч.Синий залив пытается стать синей.Чайка когтит горизонт, пока он не затвердел.После восьми набережная пуста.Синева вторгается в тот предел,за которым вспыхивает звезда.1994

* * *

Е. Леонской

В воздухе – сильный мороз и хвоя.Наденем ватное и меховое.Чтоб маяться в наших сугробах с торбой -лучше олень, чем верблюд двугорбый.На севере если и верят в Бога,то как в коменданта того острога,где всем нам вроде бока намяло,но только и слышно, что дали мало.На юге, где в редкость осадок белый,верят в Христа, так как сам он – беглый:родился в пустыне, песок-солома,и умер тоже, слыхать, не дома.Помянем нынче вином и хлебомжизнь, прожитую под открытым небом,чтоб в нем и потом избежать арестаземли – поскольку там больше места.декабрь 1994

Надежде Филипповне Крамовой на день ее девяностопятилетия

15 декабря 1994 г.

Надежда Филипповна [84] милая!Достичь девяноста пятиупрямство потребно и сила – ипозвольте стишок поднести.Ваш возраст – я лезу к Вам с дебрямиидей, но с простым языком -есть возраст шедевра. С шедеврамия лично отчасти знаком.Шедевры в музеях находятся.На них, разеваючи пасть,ценитель и гангстер охотятся.Но мы не дадим Вас украсть.Для Вас мы – зеленые овощи,и наш незначителен стаж.Но Вы для нас – наше сокровище,и мы – Ваш живой Эрмитаж.При мысли о Вас достиженияВеласкеса чудятся мне,Учелло картина «Сражение»и «Завтрак на травке» Мане.При мысли о Вас вспоминаютсяЮсуповский, Мойки вода,Дом Связи с антеннами – аистасо свертком подобье гнезда.Вы жили вблизи абортария,Людмилу [85] от мира тая.и изредка пьяная арияв подъезде звучала моя.Орава черняво-курчаваяклубилась там сутками сплошь,талантом сверкая и чавкая,как стайка блестящих галош.Как вспомню я Вашу гостиную,любому тогда трепачудоступную, тотчас застыну я,вздохну, и слезу проглочу.Там были питье и питание,там Пасик [86] мой взор волновал.там разным мужьям испытанияна чары их баб я сдавал.Теперь там – чужие владения.Под новым замком, взаперти,мы там для жильца – привидения,библейская сцена почти.В прихожей кого-нибудь тискаяна фоне гвардейских знамен, [87]мы там – как Капелла Сикстинская -подернуты дымкой времен.Ах, в принципе, где бы мы ни были,ворча и дыша тяжело,мы, в сущности, слепки той мебели,и Вы – наш Микельанджело.Как знать, благодарная нациякогда-нибудь с тростью в рукекоснется, сказав: «Реставрация!»,теней наших в том тупике.Надежда Филипповна! В Бостонебольшие достоинства есть.Везде – полосатые простынисо звездами – в Витькину [88] честь.Повсюду – то гости из прерии.то Африки вспыльчивый князь,то просто отбросы Империи.ударившей мордочкой в грязь.И Вы, как бурбонская лилияв оправе из хрусталя,прищурясь, на наши усилияглядите слегка издаля.Ах, все мы здесь чуточку париии аристократы чуть-чуть.Но славно в чужом полушарииза Ваше здоровье хлебнуть!«Звезда». No. 5. 1995вернуться

83

Ritratto di donna: Женский портрет (итал.). (прим. в СИБ)

вернуться

84

Надежда Филипповна Крамова, актриса и писательница, ныне живет в Бостоне, США.

вернуться

85

Людмила Штерн, писательница, журналистка, дочь Надежды Крамовой.

вернуться

86

Пасик – кот в доме Надежды Крамовой.

вернуться

87

Яков Иванович Давидович, муж Надежды Крамовой, был известным знатоком русского военного быта и коллекционером предметов этого быта.

вернуться

88

Виктор Штерн, зять Надежды Крамовой, профессор математики Бостонского университета. (прим. изд.)