Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 47

47

Из «Старых английских песен».

Зимняя свадьба

Я вышла замуж в январе.Толпились гости во дворе,и долго колокол гуделв той церкви на горе.От алтаря, из-под венца,видна дорога в два конца.Я посылаю взгляд свой вдаль,и не вернуть гонца.Церковный колокол гудит.Жених мой на меня глядит.И столько свеч для нас двоих!И я считаю их.1963

Переселение

М. Б.

Дверь хлопнула, и вот они вдвоемстоят уже на улице. И ветерих обхватил. И каждый о своемзадумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.Канал, деревья замерли на миг.Холодный вечер быстро покрывалсяих взглядами, а столик между нихтой темнотой, в которой оказался.Дверь хлопнула, им вынесли шпагат,по дну и задней стенке пропустилии дверцы обмотали наугад,и вышло, что его перекрестили.Потом его приподняли с трудом.Внутри негромко звякнула посуда.И вот, соединенные крестом,они пошли, должно быть, прочь отсюда.Вдвоем, ни слова вслух не говоря.Они пошли. И тени их мешались.Вперед. От фонаря до фонаря.И оба уменьшались, уменьшались.октябрь 1963

* * *

X. В. Горенко

В деревянном доме, в ночибеззащитность сродни отрешенью,обе прячутся в пламя свечи,чтобы сделаться тотчас мишенью.Страх растет на глазах, и окнозастилает, как туча в июле,сократив световое пятнодо размеров отверстия пули.Тишина на участке, темно,и молчанье не знает по году,то ли ужас питает оно,то ли сердцу внушает свободу.осень 1963

В замерзшем песке

Трехцветных птичек голоса, -хотя с нагих ветвейглядит зима во все глаза,хотя земля светлейхолмов небесных, в чьих кустахсовсем ни звука нет, -слышны отчетливей, чем страхревизии примет.На волнах пляшет акробат,сбивая мель с пути.Все трубы зимние трубят,но флейты не найти.И гребень падает, бежит;сраженный красотой,кустарник сучьями шуршит,а нужен козодой.Вот так и слышишь пенье птиц,когда трещит мороз,не видя их упрямых лиц.Кого, кого? (Вопрос.)Не видя глаз, в которых властьлюбви должна прочестьне жажду, нет, но страсть, но страстьостаться мерзнуть здесь.декабрь 1963

Прилив

Верней песка с морской водой(на помощь ночь зови), [29]борись с сердечной пустотой,вступившей в след любви.Уму грозящим страхом полн,беги под крепкий кров,наполнив сердце шумом волн,как лунку, до краев.Но лучше, в землю ткнув носком,когда все крепко спит,ее засыпать тем песком,что в голосе хрипит.декабрь 1963

В горчичном лесу

Гулко дятел стучит по пустымдеревам, не стремясь достучаться.Дождь и снег, пробивающий дым,заплетаясь, шумят средь участка.Кто-то, вниз опустивши лицо,от калитки, все пуще и злееот желанья взбежать на крыльцо,семенит по размякшей аллее.Ключ вползает, как нитка в ушко.Дом молчит, но нажатие пальца,от себя уводя далеко,прижимает к нему постояльца.И смолкает усилье в руке,ставши тем, что из мозга не вычесть,в этом кольцеобразном стежкенад замочною скважиной высясь.Дом заполнен безумьем, чья нитьиз того безопасного рода,что позволит и печь затопить,и постель застелить до прихода -нежеланных гостей, и на крюкдверь закрыть, привалить к ней поленья,хоть и зная: не ходит вокруг,но давно уж внутри – исступленье.Все растет изнутри, в тишине,прерываемой изредка печью.Расползается страх по спине,проникая на грудь по предплечью;и на горле смыкая кольцо,возрастая до внятности гула,пеленой защищает лицоот сочувствия лампы и стула.Там, за «шторой», должно быть, сквозь сон,сосны мечутся с треском и воем,исхитряясь попасть в унисонпридыханью своим разнобоем.Все сгибается, бьется, кричит;но меж ними достаточно внятно– в этих «ребрах» – их сердце стучит,черно-красное в образе дятла.Это все – эта пища уму:«дятел бьется и ребра не гнутся»,перифраза из них – никомуне мешало совсем задохнуться.Дом бы должен, как хлеб на дрожжах,вверх расти, заостряя обитель,повторяя во всех этажах,что безумие – лучший строитель.Продержись – все притихнет и так.Двадцать сосен на месте кошмара.Из земли вырастает – чердак,уменьшается втрое опара.Так что вдруг от виденья кустаиз окна – темных мыслей круженье,словно мяч от «сухого листа»,изменяет внезапно движенье.Колка дров, подметанье полов,топка печи, стекла вытиранье,выметанье бумаг из углов,разрешенная стирка, старанье.Разрешенная топка печейи приборка постели и сора– переносишь на время ночей,если долго живешь без надзора.Заостря-заостряется дом.Ставни заперты, что в них стучаться.Дверь на ключ – предваряя содом:в предвкушеньи березы участка, -обнажаясь быстрей, чем велитвремя года, зовя на подмогукаждый куст, что от взора сокрыт, -подступают все ближе к порогу.Колка дров, подметанье полов,нахожденье того, что оставилна столах, повторенье без слов,запиранье повторное ставень.Чистка печи от пепла... зола...Оттиранье кастрюль, чтоб блестели.Возвращенье размеров стола.Топка печи, заправка постели.1963вернуться

29

В СИБ первая строчка разбита: «Верней / песка с морской водой» – опечатка? – С. В