Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 56

56

* * *

Забор пронзил подмерзший насти вот налег плечомна снежный вал, как аргонавт -за золотым лучом.Таким гребцам моря тесны.Но кто там гребнем скрыт?Кто в арьергарде у веснытам топчется, небрит?Кто наблюдает, молчалив(но рот завистливо раскрыв),как жаворонок бестолковсреди слепящих облаков?май 1964

* * *

Звезда блестит, но ты далека.Корова мычит, и дух молокамешается с запахом козьей мочи,и громко блеет овца в ночи.Шнурки башмаков и манжеты брюк,а вовсе не то, что есть вокруг,мешает почувствовать мне наявусебя – младенцем в хлеву.май 1964

К северному краю

Северный край, укрой.И поглубже. В лесу.Как смолу под корой,спрячь под веком слезу.И оставь лишь зрачок,словно хвойный пучок,и грядущие дни.И страну заслони.Нет, не волнуйся зря:я превращусь в глухаря,и, как перья, на крылья мне лягутлистья календаря.Или спрячусь, как лис,от человеческих лиц,от собачьего хора,от двуствольных глазниц.Спрячь и зажми мне рот!Пусть при взгляде впередмне ничего не встретить,кроме желтых болот.В их купели сыройот взоров нескромных скройслед, если след оставлю,и в трясину зарой.Не мой черед умолкать.Но пора окликатьтех, кто только не станетоблака упрекатьв красноте, в тесноте.Пора брести в темноте,вторя песней без словчастоколу стволов.Так шуми же себев судебной своей судьбенад моей головою,присужденной тебе,но только рукой (плеча)дай мне воды (ручья)зачерпнуть, чтоб я понял,что только жизнь – ничья.Не перечь, не порочь.Новых гроз не пророчь.Оглянись, если сможешь -так и уходят прочь:идут сквозь толпу людей,потом – вдоль рек и полей,потом сквозь леса и горы,все быстрей. Все быстрей.май 1964

Ломтик медового месяца

М. Б.

Не забывай никогда,как хлещет в пристань водаи как воздух упруг -как спасательный круг.А рядом чайки галдят,и яхты в небо глядят,и тучи вверху летят,словно стая утят.Пусть же в сердце твоем,как рыба, бьется живьеми трепещет обрывокнашей жизни вдвоем.Пусть слышится устриц хруст,пусть топорщится куст.И пусть тебе помогаетстрасть, достигшая уст,понять без помощи слов,как пена морских валов,достигая земли,рождает гребни вдали.май 1964

Отрывок

В ганзейской гостинице «Якорь»,где мухи садятся на сахар,где боком в канале глубокомэсминцы плывут мимо окон,я сиживал в обществе кружки,глазея на мачты и пушкии совесть свою от укораспасая бутылкой Кагора.Музыка гремела на танцах,солдаты всходили на транспорт,сгибая суконные бедра.Маяк им подмигивал бодро.И часто до боли в затылкео сходстве его и бутылкия думал, лишенный режимомзнакомства с его содержимым.В восточную Пруссию въехав,твой образ, в приспущенных веках,из наших балтических топейя ввез контрабандой, как опий.И вечером, с миной печальной,спускался я к стенке причальнойв компании мыслей проворных,и ты выступала на волнах...май 1964

* * *

Твой локон не свивается в кольцо,и пальца для него не подобратьв стремлении очерчивать лицо,как ранее очерчивала прядь,в надежде, что нарвался на растяп,чьим помыслам стараясь угодить,хрусталик на уменьшенный масштабвниманья не успеет обратить.Со всей неумолимостью тоски,с действительностью грустной на ножах,подобье подбородка и вискибольшим и указательным зажав,я быстро погружаюсь в глубину,особенно устами, как фрегат,идущий неожиданно ко днув наперстке, чтоб не плавать наугад.По горло или все-таки по грудь,хрусталик погружается во тьму.Но дальше переносицы нырнутьеще не удавалось никому.Какой бы не почувствовал рывокнадежды, но (подальше от беды)всегда серо-зеленый поплавоквыскакивает к небу из воды.Ведь каждый, кто в изгнаньи тосковал,рад муку, чем придется, утолитьи первый подвернувшийся оваллюбимыми чертами заселить.И то уже удваивает пыл,что в локонах покинутых слилисьто место, где их Бог остановил,с тем краешком, где ножницы прошлись.Ирония на почве естества,надежда в ироническом ключе,колеблема разлукой, как листва,как бабочка (не так ли?) на плече:живое или мертвое, оно,хоть собственными пальцами творим, -связующее легкое звеномеж образом и призраком твоим.май 1964