Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 58

58

* * *

М. Б.

Как тюремный засовразрешается звоном от бремени,от калмыцких усовнад улыбкой прошедшего времени,так в ночной темноте,обнажая надежды беззубие,по версте, по верстеотступает любовь от безумия.И разинутый ротдо ушей раздвигая беспамятством,как садок для щедротвременным и пространственным пьяницам,что в горящем домуухитряясь дрожать под заплатамии уставясь во тьму,заедают версту циферблатами, -боль разлуки с тобойвытесняет действительность равнуюне печальной судьбой,а простой Архимедовой правдою.Через гордый язык,хоронясь от законности с тщанием,от сердечных музыкпробираются память с молчаниемв мой последний пенат– то ль слезинка, то ль веточка вербная, -и тебе не понять,да и мне не расслышать, наверное,то ли вправду звенит тишина,как на Стиксе уключина.То ли песня навзрыд сложенаи посмертно заучена.июнь – июль 1964

* * *

Отскакивает мглаот окон школы,звонят из-за углаколокола Николы.И дом мой маскарадный(двуличья признак!)под козырек параднойберет мой призрак.июнь – август 1964

* * *

Осенью из гнездауводит на юг звездапевчих птиц поезда.С позабытым яйцомвисит гнездо над крыльцомс искаженным лицом.И как мстительный дух,в котором весь гнев потух,на заборе петухкричит, пока не охрип.И дом, издавая скрип,стоит, как поганый гриб.июнь – август 1964

* * *

Колесник умер, бондарьуехал в Архангельск к жене.И, как бык, бушует январьим вослед на гумне.А спаситель бадейстоит меж чужих людейи слышит вокругтолько шуршанье брюк.Тут от взглядов косыхгоряча, как укол,сбивается русский язык,бормоча в протокол.А безвестный Гефестглядит, как прошил окрестснежную гладь канвойвологодский конвой.По выходе из тюрьмы,он в деревне леснойв арьергарде зимычинит бочки веснойи в овале бадьивидит лицо судьиСавельевой и тайкомв лоб стучит молотком.июль 1964

Настеньке Томашевской в Крым

Пусть август – месяц ласточек и крыш,подверженный привычке стародавней,разбрасывает в Пулкове камыши грохает распахнутою ставней.Придет пора, и все мои следыисчезнут, как развалины Атланты.И сколько ни взрослей и ни глядина толпы, на холмы, на фолианты,но чувства наши прячутся не там(как будто мы работали в перчатках),и сыщикам, бегущим по пятам,они не оставляют отпечатков,Поэтому для сердца твоего,собравшего разрозненные звенья,по-моему, на свете ничегоне будет извинительней забвенья.Но раз в году ты вспомнишь обо мне,березой, а не вереском согрета,на Севере родном, когда в окнебушует ветер на исходе лета.август 1964

* * *

Смотритель лесов, болот,новый инспектор туч(без права смотреть вперед)инспектирует лучсолнца в вечерний час,не закрывая глаз.Тает последний снопвыше крыш набекрень.Стрелочник сонных троп,бакенщик деревеньстоит на пыльной рекес коромыслом в руке.август 1964

Псковский реестр

для М. Б.

Не спутать бы азарти страсть (не дай нам,Господь). Припомни март,семейство Найман.Припомни Псков, гусейи, вполнакала,фонарики, музей,«Мытье» Шагала.Уколы на бегу(не шпилькой – пикой!).Сто маковок в снегу,на льду Великойкатанье, говоряпо правде, сдуру,сугробы, снегири,температуру.Еще – объятий плен,от жара смелый,и вязаный твой шлемиз шерсти белой.И черного коня,и взгляд, печальюсокрытый – от меня -как плечи – шалью.Кусты и пустыри,деревья, кроны,холмы, монастыри,кресты, вороны.И фрески те (в пыли),где, молвить строго,от Бога, от землиравно немного.Мгновенье – и прерву,еще лишь горстка:припомни синевуснегов Изборска,где разум мой парил,как некий облак,и времени дарилмой «Фэд»[34] наш облик.О синева бойниц(глазниц)! Домашнийбарраж крикливых птицнад каждой башней,и дальше (оборви!)простор с разбега.И колыбель любви– белее снега!Припоминай и впредь(хотя в разлукеуже не разглядеть:а кто там в люльке)те кручи и поля,такси в равнине,бифштексы, шницеля,долги поныне.Умей же по полям,по стрелкам, верстами даже по рублям(почти по звездам!),по формам без душисо всем искусствомКолумба (о спеши!)вернуться к чувствам.Ведь в том и суть примет(хотя бы в призмеразлук): любой предмет– свидетель жизни.Пространство и года(мгновений груда),ответы на «когда»,«куда», «откуда».Впустив тебя в музей(зеркальных зальцев),пусть отпечаток сейи вправду пальцев,чуть отрезвит тебя -придет на помощьотдавшей вдруг себяна миг, на полночьсомнениям во властьи укоризне,когда печется страстьо долгой жизнина некой высоте,как звук в концерте,забыв о долготе,– о сроках смерти!И нежности приюти грусти вестник,нарушивши уют,любви ровесник -с пушинкой над губойстихотвореньепусть радует собойхотя бы зренье.лето 1964 (1965?)вернуться

34

«Фэд» – «Феликс Эдмундович Дзержинский», популярный в СССР фотоаппарат, производившийся с 1930-х годов в Харькове. – С. В.