Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 79

79

24Душу затянут большой вуалью.Объединят нас сплошной спиралью.Воткнут в розетку с этил-моралью.Речь освободят от глагола.Благодаря хорошему зелью,закружимся в облаках каруселью.Будем опускаться на землюисключительно для укола.25Я уже вижу наш мир, которыйпокрыт паутиной лабораторий.А паутиною траекторийпокрыт потолок. Как быстро!Это неприятно для глаза.Человечество увеличивается в три раза.В опасности белая раса.Неизбежно смертоубийство.26Либо нас перережут цветные.Либо мы их сошлем в иныемиры. Вернемся в свои пивные.Но то и другое – не христианство.Православные! Это не дело!Что вы смотрите обалдело?!Мы бы предали Божье Тело,расчищая себе пространство.27Я не воспитывался на софистах.Есть что-то дамское в пацифистах.Но чистых отделять от нечистых -не наше право, поверьте.Я не указываю на скрижали.Цветные нас, бесспорно, прижали.Но не мы их на свет рожали,не нам предавать их смерти.28Важно многим создать удобства.(Это можно найти у Гоббса.)Я сижу на стуле, считаю до ста.Чистка – грязная процедура.Не принято плясать на могиле.Создать изобилие в тесном мире -это по-христиански. Или:в этом и состоит Культура.29Нынче поклонники оборота«Религия – опиум для народа»поняли, что им дана свобода,дожили до золотого века.Но в таком реестре (издержки слога)свобода не выбрать – весьма убога.Обычно тот, кто плюет на Бога,плюет сначала на человека.30«Бога нет. А земля в ухабах».«Да, не видать. Отключусь на бабах».Творец, творящий в таких масштабах,делает слишком большие рейдымежду объектами. Так что то, чтотам Его царствие, – это точно.Оно от мира сего заочно.Сядьте на свои табуреты.31Ночь. Переулок. Мороз блокады.Вдоль тротуаров лежат карпаты.Планеты раскачиваются, как лампады,которые Бог возжег в небосводев благоговеньи своем великомперед непознанным нами ликом(поэзия делает смотр уликам),как в огромном кивоте.

III

32 В Новогоднюю ночь я сижу на стуле.Ярким блеском горят кастрюли.Я прикладываюсь к микстуре.Нерв разошелся, как черт в сосуде.Ощущаю легкий пожар в затылке.Вспоминаю выпитые бутылки,вологодскую стражу, Кресты, Бутырки.Не хочу возражать по сути.33Я сижу на стуле в большой квартире.Ниагара клокочет в пустом сортире.Я себя ощущаю мишенью в тире,вздрагиваю при малейшем стуке.Я закрыл парадное на засов, ноночь в меня целит рогами Овна,словно Амур из лука, словноСталин в XVII съезд из «тулки».34Я включаю газ, согреваю кости.Я сижу на стуле, трясусь от злости.Не желаю искать жемчуга в компосте!Я беру на себя эту смелость!Пусть изучает навоз кто хочет!Патриот, господа, не крыловский кочет.Пусть КГБ на меня не дрочит.Не бренчи ты в подкладке, мелочь!35Я дышу серебром и харкаю медью!Меня ловят багром и дырявой сетью.Я дразню гусей и иду к бессмертью,дайте мне хворостину!Я беснуюсь, как мышь в темноте сусека!Выносите святых и портрет Генсека!Раздается в лесу топор дровосека.Поваляюсь в сугробе, авось остыну.36Ничего не остыну! Вообще забудьте!Я помышляю почти о бунте!Не присягал я косому Будде,за червонец помчусь за зайцем!Пусть закроется – где стамеска! -яснополянская хлеборезка!Непротивленье, панове, мерзко.Это мне – как серпом по яйцам!37Как Аристотель на дне колодца,откуда не ведаю что берется.Зло существует, чтоб с ним бороться,а не взвешивать в коромысле.Всех скорбящих по индивиду,всех подверженных конъюнктивиту, -всех к той матери по алфавиту:демократия в полном смысле!38Я люблю родные поля, лощины,реки, озера, холмов морщины.Все хорошо. Но дерьмо мужчины:в теле, а духом слабы.Это я верный закон накнокал.Все утирается ясный сокол.Господа, разбейте хоть пару стекол!Как только терпят бабы?39Грустная ночь у меня сегодня.Смотрит с обоев былая сотня.Можно поехать в бордель, и сводня -нумизматка – будет согласна.Лень отклеивать, суетиться.Остается тихо сидеть, поститьсяда напротив в окно креститься,пока оно не погасло.