Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 83

83

* * *

Сын! Если я не мертв, то потомучто, связок не щадя и перепонок,во мне кричит все детское: ребенокодин страшится уходить во тьму.Сын! Если я не мертв, то потомучто молодости пламенной – я молод -с ее живыми органами холодстоль дальних палестин не по уму.Сын! Если я не мертв, то потомучто взрослый не зовет себе подмогу.Я слишком горд, чтобы за то, что Богупредписывалось, браться самому.Сын! Если я не мертв, то потомучто близость смерти ложью не унижу.Я слишком стар. Но и вблизи не вижутам избавленья сердцу моему.Сын! Если я не мертв, то потомучто знаю, что в Аду тебя не встречу.Апостол же, чьей воле я перечу,в Рай не позволит занести чуму.Сын! Я бессмертен. Не как оптимист.Бессмертен как животное. Что строже.Все волки для охотника – похожи.А смерть – ничтожный физиогномист.Грех спрашивать с разрушенных орбит!Но лучше мне кривиться в укоризне,чем быть тобой неузнанным при жизни.Услышь меня, отец твой не убит.1967

Фонтан

Из пасти льваструя не журчит и не слышно рыка.Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,никаких голосов. Неподвижна листва.И чужда обстановка сия для столь грозного лика,и нова.Пересохли уста,и гортань проржавела: металл не вечен.Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,хоронящийся в кущах, в конце хвоста,и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;из кустасонм тенейвыбегает к фонтану, как львы из чащи.Окружают сородича, спящего в центре чаши,перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,тем темнейгрозный облик. И вотнаконец он сливается с ними и резкооживает и прыгает вниз. И все общество резвоубегает во тьму. Небосводпрячет звезды за тучу, и мыслящий трезвоназоветпохищенье вождя -так как первые капли блестят на скамейке -назовет похищенье вождя приближеньем дождя.Дождь спускает на землю косые линейки,строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейкибез узла и гвоздя.Теплыйдождьморосит.Как и льву, им гортаньне остудишь.Ты не будешь любим и забыт не будешь.И тебя в поздний час из земли воскресит,если чудищем был ты, компания чудищ.Разгласиттвой побегдождь и снег.И, не склонный к простуде,все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие людии голубки – в ковчег.1967

Элегия на смерть Ц. В. [47]

В пространстве, не дыша,несется без дорогеще одна душав невидимый чертог.А в сумраке, внизу,измученный сосудв кладбищенском лесудве лошади везут.Отсюда не воззвать,отсюда не взглянуть.Расставшихся в кроватьбольницы не вернуть.Простились без тоски,друг другу не грозя,при жизни не враги,по смерти не друзья.Сомненья не унять.Шевелится в грудистремленье уравнятьстоль разные пути.Пускай не объяснитьи толком не связать,пускай не возопить,но шепотом сказать,что стынущий старик,плывущий в темноте,пронзительней, чем крик«Осанна» в высоте.Поскольку мертвецыне ангелам сродни,а наши близнецы.Поскольку в наши днидоступнее для нас,из вариантов двух,страдание на глазбессмертия на слух.1967

1 сентября 1939 года

День назывался «первым сентября».Детишки шли, поскольку – осень, в школу.А немцы открывали полосатыйшлагбаум поляков. И с гуденьем танки,как ногтем – шоколадную фольгу,разгладили улан.Достань стаканыи выпьем водки за улан, стоящихна первом месте в списке мертвецов,как в классном списке.Снова на ветрушумят березы и листва ложится,как на оброненную конфедератку,на кровлю дома, где детей не слышно.И тучи с громыханием ползут,минуя закатившиеся окна.1967

Postscriptum

Как жаль, что тем, чем стало для менятвое существование, не сталомое существованье для тебя....В который раз на старом пустырея запускаю в проволочный космоссвой медный грош, увенчанный гербом,в отчаянной попытке возвеличитьмомент соединения... Увы,тому, кто не способен заменитьсобой весь мир, обычно остаетсякрутить щербатый телефонный диск,как стол на спиритическом сеансе,покуда призрак не ответит эхомпоследним воплям зуммера в ночи.1967вернуться

47

Возможна опечатка в СИБ: «П. В.» вместо «Ц. В.»? Стих. отсутствует во 2-м изд. СИБ. – С. В.