Русский романс - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 98

98

ВЛАДИМИР ПАНАЕВ

(1792–1859)

498. Расставанье[495]

«Не спеши, моя красавица, постой: Мне не долго побеседовать с тобой; Оберни ко мне прекрасное лицо, Есть еще к тебе заветное словцо: Скажи, любишь ли ты молодца, меня, И каков кажусь тебе удалый я?» Лицо девицы-красавицы горит, Потупивши ясны очи, говорит: «Не пристало мне ответ такой держать И пригожество мужское разбирать!» — «Не спросил бы я, да вот моя беда: Я сбираюсь в понизовы города; Волгой-матушкой в расшиве[496] погулять, На чужбине доли, счастья поискать». (Помутился вдруг девицы светлый взгляд; Побледнела, словно тонкий белый плат.) — «Уж зачем бы меня, девицу, пытать, Коли едешь, коли вздумал покидать? Видит бог, как я любила молодца! Может, больше — грех и молвить — чем отца! Всё на свете за него бы отдала! Да ему, уж видно, стала не мила!» — «Ты мила мне пуще прежнего теперь; Не словам — хотя божбе моей поверь. Для тебя же я сбираюсь в дальний путь, Чтоб трудами выйти в люди как-нибудь; Чтоб, вернувшись, быть на родине в чести; Чтоб смелее от венца тебя вести. Понизовые привольные края: Не последний за другими буду я». — «Волга-матушка бурлива, говорят; Под Самарою разбойники шалят; А в Саратове девицы хороши: Не забудь там красной девицы-души!» — «Не боюсь я Волги-матушки валов, Стеньки Разина снаряженных стругов; Не прельстит меня ничья теперь краса, Ни такие ж с поволокою глаза; Страшно только мне верняться невпопад: Тот ли будет на тебе тогда наряд? Встретишь молодца ты в ленте золотой Или выдешь на крылечко под фатой?» — «Коли шутишь — не до шуток мне — до слез? Коли вправду — кто ж так девицу обнес? С кем иным, как не с тобою, молодцом, Поменяюсь обручальным я кольцом? Для кого блюла девичью красоту, Для того и русу косу расплету; Гробовой скорей покроюсь пеленой, Чем, без милого, узорчатой фатой». <1827>

ДМИТРИЙ ОЗНОБИШИН

(1804–1877)

499. Чудная бандура («Гуляет по Дону казак молодой…»)[497]

Гуляет по Дону казак молодой; Льет слезы девица над быстрой рекой. «О чем ты льешь слезы из карих очей? О добром коне ли, о сбруе ль моей? О том ли грустишь ты, что, крепко любя, Я, милая сердцу, просватал тебя?» — «Не жаль мне ни сбруи, не жаль мне коня! С тобой обручили охотой меня!» — «Родной ли, отца ли, сестер тебе жаль? Иль милого брата? пугает ли даль?» «С отцом и родимой мне век не пробыть; С тобой и далече мне весело жить! Грущу я, что скоро мой локон златой Дон быстрый покроет холодной волной. Когда я ребенком беспечным была, Смеясь мою руку цыганка взяла. И, пристально глядя, тряся головой, Сказала: „Утонешь в день свадебный свой!“» — «Не верь ей, друг милый, я выстрою мост Чугунный и длинный хоть в тысячу верст; Поедешь к венцу ты — я конников дам: Вперед будет двадцать и сто по бокам». Вот двинулся поезд. Все конники в ряд. Чугунные плиты гудят и звенят; Но конь под невестой, споткнувшись, упал, И Дон ее принял в клубящийся вал… «Скорее бандуру звончатую мне! Размыкаю горе на быстрой волне!» Лад первый он тихо и робко берет… Хохочет русалка сквозь пенистых вод. Но в струны смелее ударил он раз… Вдруг брызнули слезы русалки из глаз, И молит: «Златым не касайся струнам, Невесту младую назад я отдам. Хотели казачку назвать мы сестрой, За карие очи, за локон златой». 1835

АЛЕКСЕЙ ТИМОФЕЕВ

(1812–1883)

500. Свадьба[498]

Нас венчали не в церкви, Не в венцах, не с свечами; Нам не пели ни гимнов, Ни обрядов венчальных!       Венчала нас полночь       Средь мрачного бора;       Свидетелем были       Туманное небо       Да тусклые звезды;       Венчальные песни       Пропел буйный ветер       Да ворон зловещий;       На страже стояли       Утесы да бездны,       Постель постилали       Любовь да свобода!.. Мы не звали на праздник Ни друзей, ни знакомых; Посетили нас гости По своей доброй воле!       Всю ночь бушевали       Гроза и ненастье;       Всю ночь пировали       Земля с небесами.       Гостей угощали       Багровые тучи.       Леса и дубравы       Напились допьяна,       Столетние дубы       С похмелья свалились;       Гроза веселилась       До позднего утра. Разбудил нас не свекор, Не свекровь, не невестка, Не неволюшка злая, — Разбудило нас утро!       Восток заалелся       Стыдливым румянцем;       Земля отдыхала       От буйного пира;       Веселое солнце       Играло с росою;       Поля разрядились       В воскресное платье;       Леса зашумели       Заздравною речью;       Природа в восторге,       Вздохнув, улыбнулась… <1835> вернуться

495

Музыка Донаурова.

вернуться

496

Расшива — лодка.

вернуться

497

Записывалась как народная с 1850-х годов. Имеются современные записи.

вернуться

498

Музыка Даргомыжского (1835), Бларамберга. Было популярно в среде демократически настроенного студенчества во второй половине XIX в. С музыкой Даргомыжского, один из любимых романсов В. И. Ленина.