Темная комната - Сейфферт Рейчел - Страница 32

– Ты меня не помнишь? Я Вибке. Вибке Надель. Служанка твоей бабушки. Это было не так давно, ты должна помнить!

Вибке Надель переходит улицу и берет Лору за руку.

– Какая ты худенькая! Вы с мамой приехали обратно с юга? Где твоя очаровательная мамуля?

Женщина держит Лорину руку, а сама говорит, плачет и смеется. Лора вспоминает кухню в бабушкином доме и Вибке. Как они с ней лущили горох на черной лестнице. Давно, близнецы были совсем крохи, а Петера и вовсе не было. Значит, вот она какая. Лора всматривается в улыбающееся веснушчатое лицо. В доме пыль, зато сердце у Вибке преданное. Это бабушка так говорила.

– Она будет счастлива вас увидеть.

– Ома?

– Да-да. Мы были в укрытии, по соседству.

Вибке почти бегом тянет ее через дорогу.

– На дом упала бомба, но он не сгорел. Идем. Бабушка твоя дома. Она будет счастлива.

Все те же черные железные ворота, та же вечнозеленая, сочная живая изгородь, только дом не узнать.

Недостает верхних этажей и части первого. Над ним высится одна-единственная дымовая труба, у основания которой все еще сохранились каминные изразцы. Оставшиеся стекла все в трещинах, и стены закоптились, но Лора узнает переднюю. Солнце освещает то, что раньше было от него скрыто: узоры на потрескавшихся изразцах, широкие, темные половицы.

Вибке оставляет Лору за дверью. Дверь эта когда-то была внутренней и теперь порядком пострадала от непогоды. Вибке входит, напевая, и зовет бабушку. Ей отвечает старческий голос, сначала спокойный, а потом перешедший в крик. Лора подтягивает чулки и видит на пороге бабушку, которая протягивает к ней руку. Ома дотрагивается до ее волос.

– Ханна-Лора, детка. Откуда ты здесь?

– Из Баварии, ома.

– Где моя Аста? Ханна-Лора, где твоя мутти?

В комнате только один стул, но женщины просят Лору на него сесть. По стенам на гвоздях развешана одежда. Есть плита, кровать и пустой шкаф. Голосам тесно в таком маленьком помещении. Лора никак не поймет, что за комната это была до бомбежки. Вибке закрывает дверь и отодвигает занавески, чтобы шел воздух. Говорит, протягивая Лоре хлеб с ломтиком яблока:

– Сегодня у нас есть фрукты. Поешь.

На протяжении ее трапезы они сидят на крохотном пятачке на полу. Молча ждут, пока Лора ест. Яблоко сладкое и сочное, оно режет желудок, обжигает воспаленный язык. Ома говорит, что Лора превратилась в молоденькую женщину. Взяв со шкафа расческу, Вибке распускает Лорины косы. Волосы электризуются, трещат и венцом становятся вокруг головы. Лора чувствует их на щеках; оттого, что кто-то о ней заботится, по телу разливаются истома и тепло. Вибке гладит ее по голове, разделяя волосы на две части. Ома стоит у открытого окна.

– Мутти у американцев, да, детка?

Лора кивает.

– Я так и поняла. Едва только тебя увидела, и я это поняла.

Вибке уверенно распутывает Лорины волосы.

– А фати? Его тоже схватили?

– Не знаю.

– Ты знаешь адрес мутти?

– Нет, ома.

– Значит, она не знает, где вы?

– Нет, это она велела нам сюда идти.

Некоторое время они молчат. Вибке плетет косы, то и дело касаясь пальцами Лориной шеи. Лора слышит бабушкино дыхание, тихое и хриплое, вдыхает запах нагретых за день стен снаружи и затхлую сырость холодных стен внутри помещения. Горло перехватывает, и невозможно ничего сказать. Слишком много всего рассказывать.

Ома подходит к Лоре и, подняв со стула, прижимает к себе. Чтобы не упасть, Лора переступает с ноги на ногу, задевает коленями сиденье, и стул с громким скрипом ползет по полу. Она тоже обнимает бабушку, ощущая под блузкой ее исхудалое тело.

– Тебе не должно быть стыдно. Ты не должна их стыдиться.

Крепкие объятия – Лора с трудом может дышать. Наконец ома ее отпускает, теперь они стоят на расстоянии вытянутой руки. Волосы у старой женщины седые, тусклые, кожа землистого цвета. Серые и водянистые глаза изучают Лору. Лорина шея зудит и наливается жаром. Вибке со своими расческами сидит рядом на стуле.

– Мы их найдем. В Красном Кресте должны быть адреса. Они вернутся, мутти и фати. Просто придется какое-то время их подождать.

Лора не в силах взглянуть бабушке в лицо. Смотрит на щеки, на шею в мягких складках. Старческий голос, срываясь, продолжает:

– Все теперь позади. Все кончено.

От пота колет под мышками. Ома быстро протягивает руку и стискивает Лорино плечо.

– Кое-кто из них зашел слишком далеко, детка, но не верь, что все было плохо.

Лора трет Юри лицо и руки, аккуратно повязывает красную тряпку на голове Лизель.

– Вот-вот за нами придет ома, нужно подготовиться.

– А фати придет?

– Фати сейчас находится в другом месте.

Лора пытается произнести это непринужденно, как будто именно этого они так долго ждали. Оглядывается на Томаса, но тот сидит к ним спиной, укладывает вещи. Юри смотрит растерянно. Лизель плачет, потом переходит на рев. Колотит кулачками по Лориным рукам.

– Ты все наврала!

Под ударами рука немеет, но Лора и не думает защищаться. Пусть поплачет. Она молчит, ей нечего сказать. Лора подвязывает косы аккуратными тряпочками. Чистит ботинки и отрывает новое кружево от Петеровой пеленки. Оглядывает молчащего Юри и ревущую Лизель: надо бы рубашки постирать или, по крайней мере, хоть немного отмыть с них грязь до прихода ома.

Томас приносит ей воды и сидит рядом, пока она стирает.

– Я не сказала о тебе.

– Да. Да, это правильно.

– Не только о тюрьме. Я имею в виду, я вообще ничего не сказала. Она не знает о тебе.

– Да, понимаю.

– Я не знала, что она скажет. Я просто не могла. Не теперь.

– Да, это правильно. Я объяснил детям, что я им брат, но что это тайна. Теперь тайна.

– Ага.

– Ты расскажешь ей о Йохане, и этого будет достаточно.

Руки Томаса лежат на краю ведра. Лора ждет, но он так до нее и не дотрагивается.

Вибке пробирается к ним по развалинам, чтобы проводить к бабушке. Лора видит, что она пересчитывает детей.

– Йохана нет.

Юри стоит в проломе стены. Вибке он не помнит.

– Где Йохан?

– Он умер, в России.

Вибке смотрит на Лору.

– На русской территории. Его убили на границе.

Больше никто ничего не сказал.

Вибке идет первой. Шепотом докладывает новость бабушке, а Лора тем временем приводит детей в порядок, ставит в ряд, одергивает непросохшую одежду. Ома их рассматривает, по очереди кладет на головы руку. Лора готова к расспросам. Интересно, где Томас. Вероятно, где-то рядом. Она смотрит на руины, а в голове роятся мысли. Что сказать, чего не сказать – как же трудно все объяснить. Интересно, удивился ли Томас, что ома не спрашивает про Йохана. Скорее всего, Томасу из его укрытия видно, что ома ей кивает. Но вряд ли с такого расстояния видно, как омрачился бабушкин взгляд. На подставленной для поцелуя Лориной щеке остался яркий след.