Хранители снов (СИ) - Суслова Ирина - Страница 23

— Это твоя, — сообщила мне девушка, плюхнувшись на кровать. — Здорово, правда?

— Здорово, — задумчиво потянула я, и тут заметила на стене возле кровати Калерии, её портрет, который я потеряла. — Откуда это?

— Э — э-э — э, я думала, ты не будешь возражать. У тебя так здорово получилось, что я просто не смогла удержаться! Правда на твоем рисунке я вышла гораздо красивее, чем в жизни, что ужасно приятно! Не обиделась? — спросила она.

— Нет, конечно, считай, что я его тебе подарила, а как ты его умудрилась взять?

— Попросила одного знакомого ворона, — подмигнула она.

— Карра? — спросила я, уже зная ответ.

— Его самого.

— Вот ведь негодяй, — улыбнулась я.

— Это очень умная птица, вороны обитают по обе стороны миров и могут свободно лавировать между ними, вот я и воспользовалась моментом.

— Ясно. Слушай, а почему тут нет никаких фотографий, книг, ты ведь сказала, что много чего осталось от моих родителей, — задала я важный для меня вопрос.

— Я тут немного прибралась и переставила вещи. Всё, что принадлежало им, аккуратно сложено на чердаке, позже, ты можешь туда подняться и принести все, что захочешь, я специально ничего не вешала, чтобы ты сама могла по своему вкусу обставить нашу спальню.

— Спасибо, — с благодарностью произнесла я.

— А сейчас, — весело подскочила Калерия с кровати, — нужно тебя переодеть и расчесать, а то ты, так сказать, выделяешься из толпы.

— Э — э-э — э…

— Я все предусмотрела и наши лучшие портнихи уже сшили тебе немало одежды, так что раздетой ты у меня не будешь, а вот с волосами нужно повозиться, тут без магии не обойтись, боюсь повыдирать их все, — улыбалась девушка, распахнув огромный шкаф, встроенный в стену.

Она начала лазать по полкам, вытаскивая оттуда вещи и бросая их на мою кровать.

— Одежда, конечно, не очень яркая, но зато очень качественная и приятная к телу, — бухтела Калерия и выудила оттуда кожаные сапожки отороченные мехом. — Вот, это мой тебе подарок, я их сама сшила.

— Красивые, — улыбнулась я, прижав к себе мягкие сапожки. — Спасибо большущее!

— Не за что, — ответила девушка, довольная моей похвалой. — А теперь переодевайся, а я пока схожу за расческой.

Когда дверь за ней закрылась, я села на мягкую кровать и развернула одежду. Она действительно вся была очень приятная на ощупь, мне никогда еще не приходилось трогать такую мягкую кожу. Я быстро скинула с себя джинсы с футболкой и надела кожаные, коричневые штаны, которые очень удобно легли по фигуре. Кофта была болотного цвета, с короткими рукавами и подпоясывалась тонким ремешком. С размером, конечно, они угадали и даже более того, но ощущать себя почти что раздетой, мне было в новинку, я никогда не носила подобной легкой одежды и к тому же довольно облегающей. Но, подумав, что так я избавлюсь от лишнего внимания со стороны сантов, покорно натянула сапожки. Кла — а-ас, такие мягкие.

— Ух ты, а у тебя хорошая фигурка! — весело сообщила мне Калерия, которая незаметно зашла в комнату. — И почему ты в своем мире носишь мешковатые вещи, пряча такую красоту?

— Перестань, — засмущалась я, слышать комплименты о своей внешности, было для меня в диковинку.

Калерия засмеялась и усадила меня на кровать.

— Не шевелись, — сказала она, и положила руку на мою голову.

Я почувствовала приятные вибрации и когда она ее убрала, оказалось, что волосы расчесаны и больше не путаются.

— Так‑то лучше, — проговорила Калерия, и вооружилась расческой, — у тебя такие густые волосы! Заплету, пожалуй, косу.

Пока она колдовала над моей внешностью, мы болтали о всяких пустяках и, тогда я решилась задать давно не дающий мне покоя вопрос:

— Калерия, вот я успела рассмотреть жителей города и заметила, что… ну, в общем, у них обычные уши… а у тебя…

— Заостренные? — засмеялась девушка.

— Угу.

— Именно по ним меня в младенчестве и опознали, как хранителя. Детки — санты, рождающиеся с заостренными ушками — хранители, не знаю, если честно, с чем это связанно, но уже много веков мы ушастые, — смеялась она.

— Ясно, — улыбнулась я в ответ.

— Так, готово, — она ловко спрыгнула с кровати и снова подошла к шкафу, — а теперь, самое приятное.

Калерия выдвинула полку, на которой было великое разнообразие всяких баночек и бутыльков, видимо, косметики.

— Та — ак, мне понадобится, вот это, — она похватала бутыльки и снова усадила меня на кровать.

— Это еще зачем? — смутилась я. — Нет необходимости краситься, я не люблю когда много.

— Притязания отклонены, — тоном, не допускающим возражений, произнесла она. — Один раз накрашу и отстану от тебя, что больше не понадобится вообще никогда доставать эти склянки.

— В смысле, не смывается? — испугалась я.

— Успокойся и не шевелись.

Я повиновалась, хоть и переживала, но Калерия закончила мое преобразование в рекордные сроки и, схватив меня за руку, потащила к огромному зеркалу в гостиной.

— Ох, — произнесла я, едва в него заглянув.

— Вот тебе и «ох», — поддразнила меня девушка, — вот если бы не я, ты так и продолжала бы считать себя дурнушкой.

Я была искренне с ней согласна, из зеркала на меня смотрела симпатичная незнакомка, худенькая, с остреньким личиком и яркими миндалевидными глазищами, теперь еще сильнее выделяющимися с помощью нехитрых махинаций Калерии. Я потрогала свою косу, которая была как‑то по — особенному заплетена и подумала, что у меня ни за что так не получится.

— Здорово.

— Вот именно, а то твои пренебрежительные мысли по поводу своей внешности, вначале даже насторожили меня, — засмеялась девушка. — Теперь я вижу, что не все еще запущено.

Я засмеялась, все еще разглядывая себя в зеркало, что не говори, а чувствовать себя красивой, жутко приятно. Родька бы, наверное, не узнал меня в таком амплуа.

— Так, ты можешь отдохнуть, или полазить на чердаке, а мне нужно ненадолго отлучиться, — Сообщила Калерия, подходя к двери. — Напоминаю тебе, что сегодня вечером, к нам придет магистр Савва, так что не удивляйся.

Глава 15

Когда за ней закрылась дверь, я еще раз обошла домик и остановилась перед небольшой, деревянной лестницей. Глубоко вздохнув, забралась на чердак.

Там находилось множество деревянных коробок, содержимое которых мне хотелось немедленно осмотреть. Первое, что бросилось в глаза, это небольшая колыбелька на изогнутых ножках. Наверное, моя. Я дотронулась до нее, немного качнув, и по чердаку раздалось приятное позвякивание бубенчиков. Отвернувшись от колыбельки, поудобней уселась на пол и подвинула ближайшую коробку. Открыв ее, обнаружила книги. Смею предположить, что они были написаны местными авторами, судя по прошивке, да и текст явно был не в типографии напечатан. Здорово держать в руках подобные экземпляры, вот уж что называется, действительно «рукотворной работой».

Чего тут только не было: «Викки и ее приключения», «История. Лесные Скилты», «Как ухаживать за Лютиками в домашних условиях», «Мир Водяных Корпов», «Чудища. Мифологические существа и не только».

Стоп.

Это же та книга, которую мне подарил дед Паша в своей книжной лавке! Только эта была написана от руки и сшита нитками. Я открыла её и пролистала, найдя букву «Ч», чикри — это единственное животное которое я пока знаю. И действительно, там имелась пару страниц, посвященных этой красной кошке. Тут, словно услышав мои мысли, на чердак забралась Ёё и уткнулась своей умненькой мордашкой в книгу. Я погладила животное, думая о своем.

Неужели дед знал про Сансит и специально дал мне эту книгу? А я, дурочка, даже не удосужилась её прочесть, тогда хотя бы не перепугалась до смерти, впервые увидев Ёё. Отложив коробку с книгами, дала себе обещание, что обязательно прочту их все. Далее я открыла ящик со всякими украшениями и бижутерией; после была коробка с фотографиями, но так показалось только на первый взгляд. Это были рисунки, изображенные с такой точностью, что казалось, будто смотришь на фото. Их было много и с каждого на меня смотрели молодые и счастливые родители. На фотографиях, оставшихся дома, они были серьезными и в основном черно — белыми, как на всех ранних советских фото. Эти же отличались невероятной живостью, что создавалось впечатление, будто они вот — вот заговорят со мной. Такими я их, к сожалению, не помнила, ведь была слишком мала. Я заметила, что глаза у меня в точности как у мамы, а улыбка от папы.