Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 110

110

13Бледнеет юноша, и взорПонятно выразил укор.«Нет, – говорит он, – я повсюду,В изгнанье, в битве спутник твой;Нет, клятвы я не позабуду —Угаснуть или жить с тобой!Нe робок я под свистом пули,Ты видел это, Измаил;Меня враги не ужаснули,Когда ты, князь, со мною был!И с твоего чела не я лиСмывал так часто пыль и кровь?Когда друзья твои бежали,Чьи речи, ласки прогонялиСуровый мрак твоей печали?Мои слова! моя любовь!Возьми, возьми меня с собою!Ты знаешь, я владеть стрелоюМогу… И что мне смерть? – о нет!Красой и счастьем юных летМоя душа не дорожила;Все, все оставлю, жизнь и свет,Но не оставлю Измаила!»14Взглянул на небо молча князь,И наконец, отворотясь,Он протянул Селиму руку;И крепко тот ее пожалЗа то, что смерть, а не разлукуПечальный знак сей обещал!И долго витязь так стоял;И под нависшими бровямиБлеснуло что-то; и слезамиЯ мог бы этот блеск назвать,Когда б не скрылся он опять!..15По косогору ходят кони;Колчаны, ружья, седла, брониВ пещеру на ночь снесены;Огни у входа зажжены;На князе яркая кольчугаБлестит, краснея; погруженВ мечтанье горестное он;И от страстей, как от недуга,Бежит спокойствие и сон.И говорит Селим: «Наверно,Тебя терзает дух пещерный!Дан песню я тебе спою;Нередко дева молодаяЕе поет в моем краю,На битву друга отпуская!Она печальна; но другойЯ не слыхал в стране родной.Ее певала мать роднаяНад колыбелию моей,Ты, слушая, забудешь муки,И на глаза навеют звукиВсе сновиденья детских дней!»Селим запел, и ночь кругом внимает,И песню ей пустыня повторяет.Песня СелимаМесяц плыветИ тих и спокоен:А юноша-воинНа битву идет.Ружье заряжает джигит,И дева ему говорит:«Мой милый, смелееВверяйся ты року,Молися востоку,Будь верен пророку,Любви будь вернее!Всегда награжден,Кто любит до гроба,Ни зависть, ни злобаЕму не закон;Пускай его смерть и погубит;Один не погибнет, кто любит!Любви изменившийИзменой кровавой.Врага не сразивши,Погибнет без славы;Дожди его ран не обмоют,И звери костей нс зароют!»Месяц плывет И тих и спокоен;А юноша-воин На битву идет!«Прочь эту песню! – как безумныйВоскликнул князь, – зачем упрек?..Тебя ль послушает пророк?..Там, облит кровью, в битве шумнойТвои слова я заглушуИ разорву ее оковы…И память в сердце удушу!..Вставайте! – как? – вы не готовы?Прочь песни! – крови мне!.. пора!..Друзья! коней!.. вы не слыхали…Удары, топот, визг ядра,И крик, и треск разбитой стали?..Я слышал!.. О, не пой, не пой!Тронь сердце, как дрожит, и что же?Ты недовольна?.. боже! боже!..Зачем казнить ее рукой?..»Так речь его оторваласяОт бледных уст и пронесласяНевнятно, как далекий гром.Неровным, трепетным огнемДо половины освещенный,Ужасен, с шашкой обнаженнойСтоял недвижим Измаил,Как призрак злой, от сна могилВолшебным словом пробужденный;Он взор всей силой устремилВ пустую степь, грозил рукою,Чему-то страшному грозил:Иначе, как бы ИзмаилСмутиться твердой мог душою?И понял, наконец, Селим,Что витязь говорил не с ним!Неосторожный! он коснулсяДушевных струн, – и звук проснулся,Расторгнув хладную тюрьму…И сам искусству своемуСелим невольно ужаснулся!16Толпа садится на коней;При свете гаснущих огнейМелькают сумрачные лица.Так опоздавшая станицаПустынных белых журавлейВдруг поднимается с полей…Смех, клики, ропот, стук и ржанье!Все дышит буйством и войной!Во всем приличия незнанье,Отвага дерзости слепой.17Светлеет небо полосами;Заря меж синими рядамиРевнивых туч уж занялась.Вдоль по лощине едет князь,За ним черкесы цепью длинной.Признаться: конь по седоку!Бежит, и будто ветр пустынный,Скользящий шумно по песку,Крутится, вьется на скаку;Он бел, как снег: во мраке ночиЕго заметить могут очи.С колчаном звонким за спиной,Отягощен своим нарядом,Селим проворный едет рядомНа кобылице вороной.Так белый облак, в полдень знойный,Плывет отважно и спокойно,И вдруг по тверди голубойОтрывок тучи громовой,Грозы дыханием гонимый,Как черный лоскут мчится мимо;Но как ни бейся, в вышинеОн с тем не станет наравне!