Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 123

123

Хаджи Абрек

Велик, богат аул Джемат,Он ни кому не платит дани;Его стена – ручной булат;Его мечеть – на поле брани.Его свободные сыныВ огнях войны закалены;Дела их громки по Кавказу,В народах дальних и чужих,И сердца русского ни разуНе миновала пуля их.По небу знойный день катится,От скал горячих пар струится;Орел, недвижим на крылах,Едва чернеет в облаках;Ущелья в сон погружены:В ауле нет лишь тишины.Аул встревоженный пустеет,И под горой, где ветер веет,Где из утеса бьет поток,Стоит внимательный кружок.Об чем ведет переговорыСовет джематских удальцов?Хотят ли вновь пуститься в горыНа ловлю чуждых табунов?Не ждут ли русского отряда,До крови лакомых гостей?Нет, – только жалость и досадаВидна во взорах узденей.Покрыт одеждами чужими,Сидит на камне между нимиЛезгинец дряхлый и седой;И льется речь его потоком,И вкруг себя блестящим окомПечально водит он порой.Рассказу старого лезгинаВнимали все. Он говорил:«Три нежных дочери, три сынаМне бог на старость подарил;Но бури злые разразились,И ветви древа обвалились,И я стою теперь один,Как голый пень среди долин.Увы, я стар! Мои сединыБелее снега той вершины.Но и под снегом иногдаБежит кипучая вода!..Сюда, наездники Джемата!Откройте удаль мне свою! Кто знает князя Бей-Булата? Кто возвратит мне дочь мою?В плену сестры ее увяли,В бою неровном братья пали;В чужбине двое, а меньшойПронзен штыком передо мной.Он улыбался, умирая!Он, верно, зрел, как дева раяК нему слетела пред концом,Махая радужным венцом!..И вот пошел я жить в пустынюС последней дочерью своей.Ее хранил я, как святыню;Все, что имел я, было в ней:Я взял с собою лишь ееДа неизменное ружье.В пещере с ней я поселился,Родимой хижины лишен:К беде я скоро приучился,Давно был к воле приучен.Но час ударил неизбежный,И улетел птенец мой нежный!..Однажды ночь была глухая,Я спал… Безмолвно надо мнойЗеленой веткою махая,Сидел мой ангел молодой.Вдруг просыпаюсь: слышу, шепот, —И слабый крик, – и конский топот…Бегу и вижу – под горойНесется всадник с быстротой,Схватив ее в свои объятья.Я с ним послал свои проклятья.О, для чего, второй гонец,Настичь не мог их мой свинец!С кровавым мщеньем, вот здесь скрытым,Без сил отметить за свой позор,Влачусь я по горам с тех пор,Как змей, раздавленный копытом.И нет покоя для меняС того мучительного дня…Сюда, наездники Джемата!Откройте удаль мне свою!Кто знает князя Бей-Булата?Кто привезет мне дочь мою?»«Я!» – молвил витязь черноокий,Схватившись за кинжал широкий,И в изумлении немомТолпа раздвинулась кругом.«Я знаю князя! Я решился!..Две ночи здесь ты жди меня:Хаджи бесстрашный не садилсяНи разу даром на коня.Но если я не буду к сроку,Тогда обет мой позабудь,И об душе моей пророкуТы помолись, пускаясь в путь».Взошла заря. Из-за тумановНа небосклоне голубомГлавы гранитных великановВстают увенчанные льдом.В ущелье облако проснулось,Как парус розовый, надулосьИ понеслось по вышине.Все дышит утром. За оврагом,По косогору едет шагомЧеркес на борзом скакуне.Еще ленивое светилоРосы холмов не осушило.Со скал высоких, над путем,Склонился дикий виноградник;Его серебряным дождемОсыпан часто конь и всадник:Небрежно бросив повода,Красивой плеткой он махаетИ песню дедов иногда,Склонись на гриву, запевает.И дальний отзыв за горойУныло вторит песни той.Есть поворот – и путь, прорытыйАрбы скрипучим колесом,Там, где красивые гранитыРубчатым сходятся венцом.Оттуда он, как под ногами,Смиренный различит аул,И пыль, поднятую стадами,И пробужденья первый гул,И на краю крутого скатаОтметит саклю Бей-БулатаИ, как орел, с вершины горВперит на крышу светлый взор.В тени прохладной, у порога,Лезгинка юная сидит.Пред нею тянется дорога,Но грустно вдаль она глядит.Кого ты ждешь, звезда востока,С заботой нежною такой?Не друг ли будет издалека?Не брат ли с битвы роковой?От зноя утомясь дневного,Твоя головка уж готоваНа грудь высокую упасть;Рука скользнула вдоль колета,И неги сладостная властьПлечо исторгнула из плена;Отяготел твой ясный взор,Покрывшись влагою жемчужной;В твоих щеках как метеорИграет пламя крови южной;Уста волшебные твоиЗовут лобзание любви.Немым встревожена желаньемОбнять ты ищешь что-нибудь,И перси слабым трепетаньемХотят покровы оттолкнуть.О, где ты, сердца друг бесценный!..Но вот – и топот отдаленный,И пыль знакомая взвилась,И дева шепчет: «Это князь!»