Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 146

146

Пришли, глядят: распилена Решетка узкого окна, Во рву притоптанный песок Хранил следы различных ног; Забытый на песке лежал Стальной, зазубренный кинжал, И польский шелковый кушак Изорван, скручен кое-как, К ветвям березы под окном Привязан крепким был узлом.Пошли прилежно по следам: Они вели к Днепру – и там Могли заметить на мели Рубец отчалившей ладьи. Вблизи, на прутьях тростника Лоскут того же кушака Висел, в воде одним концом, Колеблем ранним ветерком.«Бежал! Но кто ж ему помог? Конечно, люди, а не бог!.. И где же он нашел друзей?» – Так, собираясь, меж собой Твердили иноки порой.

Глава 3

’Tis he! ’tis he! I know him now;

I know him by his pallid brow…[294]

ByronЗима! Из глубины снеговВстают, чернея, пни дерёв,Как призраки, склонясь челомНад замерзающим Днепром.Глядится тусклый день в стеклоПрозрачных льдин – и занеслоОвраги снегом. На зареЛишь заяц крадется к нореИ, прыгая назад, вперед,Свой след запутанный кладет,Да иногда, во тьме ночной,Раздастся псов протяжный вой,Когда, голодный и худой,Обходит волк вокруг гумна.И если в поле тишина,То даже слышны издалиЕго тяжелые шаги,И скрып, и щелканье зубов;И каждый вечер меж кустовСто ярких глаз, как свечи в ряд,Во мраке прыгают, блестят… Но вьюги зимней не страшась,Однажды в ранний утра часБоярин Орша дал приказСобраться челяди своей,Точить ножи, седлать коней,И разнеслась везде молва,Что беспокойная ЛитваС толпою дерзких воеводНа землю русскую идет.От войска русского гонцыВо все помчалися концы,Зовут бояр и их людейНа славный пир – на пир мечей! Садится Орша на коня,Дал знак рукой, – гремя, звеня,Средь вопля женщин и детей,Все повскакали на коней,И каждый с знаменьем крестаЗа ним проехал в ворота;Лишь он, безмолвный, не крестясь,Как бусурман, татарский князь,К своим приближась воротам,Возвел глаза – не к небесам;Возвел он их на терем тот,Где прежде жил он без забот,Где нынче ветер лишь живетИ где, качая изредкаДверь без ключа и без замка,Как мать качает колыбель,Поет гульливая метель!.. *· · · · · ·· · · · · ·· · · · · ·Умчался дале шумный бой,Оставя след багровый свой…Между поверженных коней,Обломков копий и мечейВ то время всадник разъезжал;Чего-то, мнилось, он искал,То низко голову склоняДо гривы черного коня,То вдруг привстав на стременах…Кто ж он? Не русский! и не лях —Хоть платье польское на немПестрело ярко серебром,Хоть сабля польская, звеня,Стучала по ребрам коня!Чела крутого смуглый цвет,Глаза, в которых мрак и светВ борьбе сменялися не раз,Почти могли б уверить вас,Что в нем кипела кровь татар…Он был не молод – и не стар.Но, рассмотрев его черты,Не чуждые той красоты Невыразимой, но живой,Которой блеск печальный свойМысль неизменная дала,Где всё, что есть добра и злаВ душе, прикованной к земле,Отражено как на стекле, —Вздохнувши, всякий бы сказал,Что жил он меньше, чем страдал.Среди долины был курган.Корнистый дуб, как великан,Его пятою попиралИ горделиво расстилалНад ним по прихоти своейШатер чернеющих ветвей.Тут бой ужасный закипел,Тут и затих. Громада тел,Обезображенных мечом,Пестрела на кургане том,И снег, окрашенный в крови,Кой-где протаял до земли;Кора на дубе вековомБыла изрублена кругом,И кровь на ней видна была,Как будто бы она теклаИз глубины сих новых ран…И всадник взъехал на курган,Потом с коня он соскочилИ так в раздумье говорил:«Вот место – мертвый иль живойОн здесь… вот дуб – к нему спинойПрижавшись, бешеный старикРубился – видел я хоть миг,Как, окружен со всех сторон,С пятью рабами бился он,И дорого тебе, Литва,Досталась эта голова!..Здесь, сквозь толпу, издалекаЯ видел, как его рукаТри раза с саблей подняласьИ опустилась, – каждый раз,Когда она являлась вновь,По ней ручьем бежала кровь…Четвертый взмах я долго ждал! Но с поля он не побежал,Не мог бежать, хотя б желал!..»И вдруг он внемлет слабый стон,Подходит, смотрит: «Это он!»Главу, омытую в крови,Боярин приподнял с землиИ слабым голосом сказал:«И я узнал тебя! узнал!Ни время, ни чужой нарядНе изменят зловещий взглядИ это бледное чело,Где преступление и злоПечать оставили свою.Арсений! Так, я узнаю,Хотя могилы на краю,Улыбку прежнюю твоюИ в ней шипящую змею!Я узнаю и голос твойМеж звуков стороны чужой,Которыми ты, может быть,Его желаешь изменить.Твой умысел постиг я весь,Я знаю, для чего ты здесь,Но, верный родине моей,Не отверну теперь очей,Хоть ты б желал, изменник-лях,Прочесть в них близкой смерти страх,И сожаленье, и печаль…Но знай, что жизни мне не жаль,А жаль лишь то, что час мой бил,Покуда я не отомстил,Что не могу поднять меча,Что на руках моих, с плечаОмытых кровью до локтейЗлодеев родины моей,Ни капли крови нет твоей!..»вернуться294Это он, это он! Я теперь узнаю его; Я узнаю его по бледному челу…

Байрон (англ.). – Ред.