Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 45

45

Молю о счастии, бывало,Дождался наконец,И тягостно мне счастье стало,Как для царя венец.И все мечты отвергнув, сноваОстался я один —Как замка мрачного, пустогоНичтожный властелин.

К*

Я не унижусь пред тобою;[115]Ни твой привет, ни твой укорНе властны над моей душою.Знай: мы чужие с этих пор.Ты позабыла: я свободыДля заблужденья не отдам;И так пожертвовал я годыТвоей улыбке и глазам,И так я слишком долго виделВ тебе надежду юных днейИ целый мир возненавидел,Чтобы тебя любить сильней.Как знать, быть может, те мгновенья,Что протекли у ног твоих,Я отнимал у вдохновенья!А чем ты заменила их?Быть может, мыслию небеснойИ силой духа убежден,Я дал бы миру дар чудесный,А мне за то бессмертье он?Зачем так нежно обещалаТы заменить его венец,Зачем ты не была сначала,Какою стала наконец!Я горд! – прости! люби другого,Мечтай любовь найти в другом;Чего б то ни было земногоЯ не соделаюсь рабом.К чужим горам, под небо югаЯ удалюся, может быть;Но слишком знаем мы друг друга,Чтобы друг друга позабыть.Отныне стану наслаждатьсяИ в страсти стану клясться всем;Со всеми буду я смеяться,А плакать не хочу ни с кем;Начну обманывать безбожно,Чтоб не любить, как я любил, —Иль женщин уважать возможно,Когда мне ангел изменил?Я был готов на смерть и мукуИ целый мир на битву звать,Чтобы твою младую руку —Безумец! – лишний раз пожать!Не знав коварную измену,Тебе я душу отдавал;Такой души ты знала ль цену?Ты знала – я тебя не знал!

(В альбом Н. Ф. Ивановой)

Что может краткое свиданье[116]Мне в утешенье принести,Час неизбежный расставаньяНастал, и я сказал: прости.И стих безумный, стих прощальныйВ альбом твой бросил для тебя,Как след единственный, печальный,Который здесь оставлю я.

(В альбом Д. Ф. Ивановой)

Когда судьба тебя захочет обмануть[117]И мир печалить сердце станет —Ты не забудь на этот лист взглянутьИ думай: тот, чья ныне страждет грудь,Не опечалит, не обманет.

Как луч зари…

Как луч зари, как розы Леля,Прекрасен цвет ее ланит;Как у мадонны РафаэляЕе молчанье говорит.С людьми горда, судьбе покорна,Не откровенна, не притворна,Нарочно, мнилося, онаБыла для счастья создана.Но свет чего не уничтожит?Что благородное снесет,Какую душу не сожмет.Чье самолюбье не умножит?И чьих не обольстит очейНарядной маскою своей?

Синие горы Кавказа, приветствую вас!

Синие горы Кавказа, приветствую вас! вы взлелеяли детство мое; вы носили меня на своих одичалых хребтах, облаками меня одевали, вы к небу меня приучили, и я с той поры все мечтаю об вас да о небе. Престолы природы, с которых как дым улетают громовые тучи, кто раз лишь на ваших вершинах творцу помолился, тот жизнь презирает, хотя в то мгновенье гордился он ею!..

*

Часто во время зари я глядел на снега и далекие льдины утесов; они так сияли в лучах восходящего солнца, и, в розовый блеск одеваясь, они, между тем как внизу все темно, возвещали прохожему утро. И розовый цвет их подобился цвету стыда: как будто девицы, когда вдруг увидят мужчину, купаясь, в таком уж смущенье, что белой одежды накинуть на грудь не успеют.

Как я любил твои бури, Кавказ! те пустынные громкие бури, которым пещеры как стражи ночей отвечают!.. На гладком холме одинокое дерево, ветром, дождями нагнутое, иль виноградник, шумящий в ущелье, и путь неизвестный над пропастью, где, покрывался пеной, бежит безыменная речка, и выстрел нежданный, и страх после выстрела: враг ли коварный, иль просто охотник… все, все в этом крае прекрасно.

*

Воздух там чист, как молитва ребенка; и люди, как вольные птицы, живут беззаботно; война их стихия; и в смуглых чертах их душа говорит. В дымной сакле, землей иль сухим тростником покровенной, таятся их жены и девы и чистят оружье, и шьют серебром – в тишине увядая душою – желающей, южной, с цепями судьбы незнакомой.

Романс

Стояла серая скала на берегу морском;Однажды на чело ее слетел небесный гром.И раздвоил ее удар, – и новою тропойМежду разрозненных камней течет поток седой.Вновь двум утесам не сойтись, – но все они хранятСоюза прежнего следы, глубоких трещин ряд.Так мы с тобой разлучены злословием людским,Но для тебя я никогда не сделаюсь чужим.И мы не встретимся опять, и если пред тобойМеня случайно назовут, ты спросишь: кто такой?И проклиная жизнь мою, на память приведешьБылое… и одну себя невольно проклянешь.И не изгладишь ты никак из памяти своейНе только чувств и слов моих – минуты прежних дней!..вернуться115

К*** («Я не унижусь пред тобою…»)

Обращено к Н. Ф. Ивановой.

вернуться116

<В альбом Н. Ф. Ивановой> («Что может краткое свиданье…»)

Печатается по копии из альбома М. Д. Жедринской (ЦГАЛИ), где обозначена дата: «1832». Впервые – в «Литературной газете» (1939, 15 октября, №57).

вернуться117

<В альбом Д. Ф. Ивановой> («Когда судьба тебя захочет обмануть…»)

Печатается по копии из альбома М. Д. Жедринской (ЦГАЛИ), где обозначена дата: «1832». Впервые – в «Литературной газете» (1939, 15 октября, №57).

Обращено к Дарье Федоровне Ивановой, сестре Н. Ф. Ивановой.

«Синие горы Кавказа, приветствую вас!»

Строка «Воздух там чист, как молитва ребенка…» перефразирована в «Герое нашего времени»: «Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка» («Княжна Мери», запись 11 мая).

Отрывок представляет собой опыт ритмической прозы. Высказывалось предположение, что это не самостоятельное произведение, а заготовка для будущего стихотворного текста (см. статью Т. Левита в «Литературном наследстве», №45-46). Действительно: многие образы этой записи почти дословно повторены во вступительных строфах поэмы «Измаил-Бей», над которой Лермонтов работал как раз в это время (см. соч. изд. «Огонек», т. I, стр. 381).