Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 52

52

7 Так пела русалка над синей рекой,Полна непонятной тоской;И, шумно катясь, колебала рекаОтраженные в ней облака.

Гусар

Гусар! ты весел и беспечен,Надев свой красный доломан;Но знай – покой души не вечен,И счастье на земле – туман!Крутя лениво ус задорный,Ты вспоминаешь стук пиров;Но берегися думы черной, —Она черней твоих усов.Пускай судьба тебя голубит,И страсть безумная смешит;Но и тебя никто не любит,Никто тобой не дорожит.Когда ты, ментиком блистая,Торопишь серого коня,Не мыслит дева молодая:«Он здесь проехал для меня».Когда ты вихрем на сраженьеЛетишь, бесчувственный герой, —Ничье, ничье благословеньеНе улетает за тобой.Гусар! ужель душа не слышитВ тебе желания любви?Скажи мне, где твой ангел дышит?Где очи милые твои?Молчишь – и ум твой безнадежней,Когда полнее твой бокал!Увы – зачем от жизни прежнейТы разом сердце оторвал!..Ты не всегда был тем, что ныне,Ты жил, ты слишком много жил,И лишь с последнею святынейТы пламень сердца схоронил.

1833

Юнкерская молитва

Царю небесный![139]Спаси меняОт куртки тесной,Как от огня.От маршировкиМеня избавь,В парадировкиМеня не ставь.Пускай в манежеАлехин гласКак можно режеТревожит нас.Еще моленьеПрошу принять —В то воскресеньеДай разрешеньеМне опоздать.Я, царь всевышний,Хорош уж тем,Что просьбой лишнейНе надоем.

1833 – 1834

На серебряные шпоры…

На серебряные шпоры[140]Я в раздумий гляжу;За тебя, скакун мой скорый,За бока твои дрожу.Наши предки их не зналиИ, гарцуя средь степей,Толстой плеткой погонялиНедоезженных коней.Но с успехом просвешенья,Вместо грубой старины,Введены изобретеньяЧужеземной стороны;В наше время кормят, холют,Берегут спинную честь…Прежде били – нынче колют!..Что же выгодней? – бог весть!..

В рядах стояли…

В рядах стояли безмолвной толпой,[141]Когда хоронили мы друга;Лишь поп полковой бормотал – и поройРевела осенняя вьюга.Кругом кивера над могилой святойНедвижны в тумане сверкали,Уланская шапка да меч боевойНа гробе дощатом лежали.И билося сердце в груди не одно,И в землю все очи смотрели,Как будто бы все, что уж ей отдано,Они у ней вырвать хотели.Напрасные слезы из глаз не текли:Тоска наши души сжимала,И горсть роковая прощальной земли,Упавши на гроб, застучала.Прощай, наш товарищ, недолго ты жил,Певец с голубыми очами;Лишь крест деревянный себе заслужилДа вечную память меж нами!

1834 – 1835

Опять, народные витии…

1 Опять, народные витии,[142]За дело падшее ЛитвыНа славу гордую России,Опять шумя, восстали вы.Уж вас казнил могучим словомПоэт, восставший в блеске новомОт продолжительного сна,И порицания покровомОдел он ваши имена.2 Что это: вызов ли надменный,На битву ль бешеный призыв?Иль голос зависти смущенной,Бессилья злобного порыв?..Да, хитрой зависти ехиднаВас пожирает; вам обиднаВеличья нашего заря;Вам солнца божьего не видноЗа солнцем русского царя.3 Давно привыкшие венцамиИ уважением играть,Вы мнили грязными рукамиВенец блестящий запятнать.Вам непонятно, вам несродноВсе, что высоко, благородно;Не знали вы, что грозный щитЛюбви и гордости народнойОт вас венец тот сохранит.вернуться139

Юнкерская молитва

Печатается по копии ИРЛИ (с пометой: «1833»).

Относится ко времени пребывания Лермонтова в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Известно по воспоминаниям Александра Матвеевича Меринского (?-1873), товарища Лермонтова по юнкерской школе.

Другая редакция стихотворения сохранилась в «Записках неизвестного гусара», принадлежащих другому соученику Лермонтова по Школе юнкеров – Александру Францевичу Тирану (1815-1865), позднее служившему вместе с поэтом в лейб-гвардии Гусарском полку. По воспоминаниям А. Ф. Тирана, «Юнкерская молитва» была помещена в рукописном журнале «Школьная заря».

Пускай в манеже Алехин глас Как можно реже тревожит нас. – «Алеха» – имеется в виду преподаватель юнкерской школы Алексей Степанович Стунеев – командир кавалерийского эскадрона в Школе юнкеров (1832…1840). Известны два графических портрета Стунеева, принадлежащих Лермонтову. На одном из них Стунеев изображен в манеже с бичом в руках.

вернуться140

«На серебряные шпоры…»

Это и следующее стихотворение датируются 1833…1834 гг. – временем пребывания Лермонтова в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.

вернуться141

«В рядах стояли безмолвной толпой…»

Печатается по копии ИРЛИ («Материалы для биографии М. Ю. Лермонтова» В. Хохрякова).

По предположению М. Ф. Никелевой, в стихотворении говорится о похоронах Егора Сиверса, обучавшегося одновременно с Лермонтовым в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Сивере числился юнкером лейб-гвардии Уланского полка; умер 5 декабря 1833 г.

В стихотворении ощущается воздействие известного стихотворения И. И. Козлова «На погребение английского генерала сира Джона Мура» («Не бил барабан перед смутным полком…»).

вернуться142

«Опять, народные витии…»

В черновом автографе, по которому печатается стихотворение, после стиха «Мы чужды ложного стыда» зачеркнуты следующие семь строк:

Так нераздельны в деле славыНарод и царь его всегда.Веленьям власти благотворнойМы повинуемся покорноИ верим нашему царю!И будем все стоять упорноЗа честь его, как за свою.

Датируется предположительно 1834-1835 гг. по содержанию и на основании свидетельства С. А Раевского, который в показаниях на следствии по делу о стихотворении «Смерть Поэта» сообщал, что «Опять, народные витии…» написаны, «кажется, в 1835 году» в связи с опубликованием статьи «в каком-то французском журнале» (см. «Вестник Европы», 1887, №1, стр. 339-340).

Лермонтовское стихотворение, так же как и «Клеветникам России» Пушкина, направлено против выступлений депутатов французского парламента, поддерживавших польскую эмиграцию и призывавших к войне с Россией.