Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 53

53

4 Безумцы мелкие, вы правы.Мы чужды ложного стыда!· · · · · ·5 Но честь России невредима.И вам, смеясь, внимает свет…Так в дни воинственные Рима,Во дни торжественных побед,Когда триумфом шел ФабрицийИ раздавался по столицеВосторга благодарный клик,Бежал за светлой колесницейОдин наемный клеветник.

Когда надежде недоступный…

Когда надежде недоступный,[143]Не смея плакать и любить,Пороки юности преступнойЯ мнил страданьем искупить;Когда былое ежечасноОчам являлося моимИ все, что свято и прекрасно,Отозвалося мне чужим, —Тогда молитвой безрассуднойЯ долго богу докучалИ вдруг услышал голос чудный.«Чего ты просишь? – он вещал. —Ты жить устал? но я ль виновен;Смири страстей своих порыв,Будь, как другие, хладнокровен,Будь, как другие, терпелив.Твое блаженство было ложно;Ужель мечты тебе так жаль?Глупец! Где посох твой дорожный?Возьми его, пускайся вдаль;Пойдешь ли ты через пустынюИль город пышный и большой,Не обожай ничью святыню,Нигде приют себе не строй».[Когда тебя во имя богаКто пригласит на пир простой,Страшися мирного порогаКоснуться грешною ногой;Смотреть привыкни равнодушно…»]

1836

Умирающий гладиатор

I see before me the gladiator lie…

Byron.[144]

Ликует буйный Рим… торжественно гремит[145]Рукоплесканьями широкая арена:А он – пронзенный в грудь, – безмолвно он лежит,Во прахе и крови скользят его колена…И молит жалости напрасно мутный взор:Надменный временщик и льстец его сенаторВенчают похвалой победу и позор…Что знатным и толпе сраженный гладиатор?Он презрен и забыт… освистанный актер.И кровь его течет – последние мгновеньяМелькают, – близок час… Вот луч воображеньяСверкнул в его душе… Пред ним шумит Дунай…И родина цветет… свободный жизни край;Он видит круг семьи, оставленный для брани,Отца, простершего немеющие длани,Зовущего к себе опору дряхлых дней…Детей играющих – возлюбленных детей.Все ждут его назад с добычею и славой…Напрасно – жалкий раб, – он пал, как зверь лесной,Бесчувственной толпы минутною забавой…Прости, развратный Рим, – прости, о край родной…Не так ли ты, о европейский мир,Когда-то пламенных мечтателей кумир,К могиле клонишься бесславной головою,Измученный в борьбе сомнений и страстей,Без веры, без надежд – игралище детей,Осмеянный ликующей толпою!И пред кончиною ты взоры обратилС глубоким вздохом сожаленьяНа юность светлую, исполненную сил,Которую давно для язвы просвещенья,Для гордой роскоши беспечно ты забыл:Стараясь заглушить последние страданья,Ты жадно слушаешь и песни старины,И рыцарских времен волшебные преданья —Насмешливых льстецов несбыточные сны.

Еврейская мелодия

(Из Байрона)[146]

Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!Вот арфа золотая:Пускай персты твои, промчавшися по ней,Пробудят в струнах звуки рая.И если не навек надежды рок унес,Они в груди моей проснутся,И если есть в очах застывших капля слез —Они растают и прольются.Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец,Мне тягостны веселья звуки!Я говорю тебе: я слез хочу, певец,Иль разорвется грудь от муки.Страданьями была упитана она,Томилась долго и безмолвно;И грозный час настал – теперь она полна,Как кубок смерти яда полный.

В альбом

(Из Байрона)[147]

Как одинокая гробницаВниманье путника зовет,Так эта бледная страницаПусть милый взор твой привлечет.И если после многих летПрочтешь ты, как мечтал поэт,И вспомнишь, как тебя любил он,То думай, что его уж нет,Что сердце здесь похоронил он.

Великий муж! здесь нет награды…

Великий муж! здесь нет награды,[148]Достойной доблести твоей!Ее на небе сыщут взглядыИ не найдут среди людей.Но беспристрастное преданьеТвой славный подвиг сохранит,И, услыхав твое названье,Твой сын душою закипит.Свершит блистательную тризнуПотомок поздний над тобойИ с непритворною слезойПромолвит: «Он любил отчизну!»вернуться143

«Когда надежде недоступный…»

Датируется предположительно 1834-1835 гг., так как находится в одной тетради с черновыми набросками поэмы «Сашка».

вернуться144

Я вижу пред собой лежащего гладиатора…

Байрон (англ.).вернуться145

Умирающий гладиатор

В копии ИРЛИ (тетрадь XVJ, по которой печатается текст стихотворения, последние две строфы зачеркнуты неизвестной рукой. Под стихотворением – дата: «2 февраля 1836 г.». Год и эпиграф к стихотворению вписаны рукой Лермонтова.

Начало стихотворения представляет свободное переложение строф 139-141 песни IV поэмы Байрона «Чайльд-Гарольд»; но Лермонтов, продолжая традиции декабристской поэзии, значительно усилил здесь гражданские политические мотивы.

Эпиграф – из поэмы Байрона «Чайльд-Гарольд», песнь IV, строфа 110.

Надменный временщик и льстец его сенатор. – Строка навеяна началом стихотворения К. Ф. Рылеева «К временщику» (Надменный временщик… Монарха хитрый льстец…).

Когда-то пламенных мечтателей кумир… Осмеянный ликующей толпою. – Речь идет о гибели надежд, возлагавщихся на революционные движения в Европе (конец XVIII в., первая треть XIX в.), о духовном кризисе, который переживал «европейский мир» в условиях послереволюционной реакции.

вернуться146

Еврейская мелодия («Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!»)

Печатается по сборнику 1840 г., где датировано 1836 г. Впервые – в ОЗ (1839, №6).

Вольный перевод стихотворения Байрона «My soul is dark» («Hebrew melodies») – «Моя душа темна» из цикла «Еврейские мелодии» (1815).

вернуться147

В альбом («Как одинокая гробница…»)

Печатается по сборнику 1840 г., где датировано 1836 г. Впервые – в ОЗ (1839, №6).

Перевод стихотворения Байрона «Lines written in an album at Malta» («Строки, написанные в альбом на Мальте»).

вернуться148

«Великий муж! Здесь нет награды…»

Печатается по автографу из тетради Чертковской библиотеки. Впервые – в «Русской старине» (1875, №9).

В рукописи оторвана часть листа, на котором были написаны первая строфа и название стихотворения и где, возможно, значилось имя «великого мужа». Высказывался ряд предположений о том, кому посвящено стихотворение. Назывались имена Чаадаева, Барклая де Толли, Радищева, Рылеева, Пестеля. Вопрос этот до сих пор не решен.